Желанная варвара - Руби Диксон

Ар-и стонет, откидывая голову на меха. Ее руки крепко сжимаются, хватая мою гриву в кулаках и прижимая меня к своим соскам.

— Тебе это нравится? — шепчу я, и когда мое дыхание касается ее кожи, по ней пробегают мурашки. Ее хныканье — единственный ответ, который я получаю, но я приму это как поощрение. Я снова провожу языком по кончику, а затем дразню его так же, как сосок между ее бедер, — дразнящими движениями и посасывая. Она напрягается подо мной, а когда я пытаюсь поднять голову, притягивает меня обратно, безмолвно умоляя о большем. Моя пара тяжело дышит, когда я перемещаюсь от одного соска к другому и уделяю ему одинаковое внимание, ее реакция заставляет мое тело напрягаться от желания. Мой член тверд и готов, мой кхай громко поет, но я хочу большего. Я живу каждым вздохом, который вырываюсь у нее, каждым стоном, который вырывается из ее горла. Это так же приятно, как и ее прикосновения, потому что я живу, чтобы доставить ей удовольствие.

Моя прекрасная пара выгибает спину и приподнимает бедра, тихо покачиваясь рядом со мной. Ее кожа пылает от возбуждения, а в воздухе витает аромат ее духов. Я становлюсь жадным, и моя рука скользит между ее бедер, чтобы погладить завитки там… только для того, чтобы обнаружить, что она влажная и скользкая от желания.

Она стонет, когда мои пальцы скользят по ее влагалищу.

— Да, Зо, пожалуйста. Я хочу, чтобы твои руки были там.

Я ни в чем не могу ей отказать. Я прикусываю один сосок, вызывая у нее тихий вздох, когда провожу пальцем по влажному изгибу ее влагалища. Здесь она горячая и влажная, и от этого у меня слюнки текут.

— Только руки? Или мне тоже позволено доставлять тебе удовольствие губами и языком?

Ар-и стонет.

— Боже, да, это разрешено.

Я в последний раз провожу языком по одному соску, а затем начинаю прокладывать дорожку поцелуев вниз. Впадинка между ее грудями слишком соблазнительна, чтобы от нее отказаться, и я облизываю кожу там, ощущая сильную вибрацию ее кхая, которая отзывается на мою. Я провожу пальцем по ее влажным складочкам, а затем проникаю глубоко внутрь, проверяя ее готовность. Ее влагалище крепко сжимает мой палец, но ее тихий стон, выражающий желание, ободряет, как и то, как она шире раздвигает ноги. Она хочет, чтобы я был там.

Конечно, я ни в чем не могу отказать своей паре.

Я покрываю поцелуями ее живот, опускаясь все ниже, одновременно погружая палец глубже, двигая им, как я планирую делать со своим членом. Мне нравится влажное прикосновение ее жара, плотная хватка ее влагалища на моем пальце, тихие стоны, которые моя пара издает при каждом моем прикосновении к ней. Я знал, что совокупление будет хорошим, что резонанс будет еще лучше. Но это? Это уже почти чересчур. Я погружаю в нее еще один палец, и когда она выгибается и выкрикивает мое имя, мне приходится остановиться. Я прижимаюсь лбом к ее животу, пытаясь думать о чем-то другом, кроме нарастающей силы в моем члене, который так отчаянно хочет излиться. Еще одно движение, и я потеряю контроль. Мне нужно сосредоточиться на других вещах, хотя бы ненадолго.

— Зо, — выдыхает она, и ее руки судорожно скользят по моему лицу. — Что… почему мы остановились? Почему…

— Минутку, — хрипло говорю я ей и потираюсь носом о мягкость ее живота. — Мне нужна минутка.

— Ох. — Ее руки скользят по моей гриве, и она гладит ее, вместо того чтобы дергать. — Хорошо, — говорит она мне, ее дыхание немного замедляется. Она убирает мои волосы с рогов, и я понимаю, что они каким-то образом выбились из косы, которую она заплела для меня. — Может, нам стоит поговорить о… охоте?

Я в замешательстве поднимаю голову.

— Охота?

— Или о рыбалке. Я пытаюсь придумать как можно менее сексуальные вещи, чтобы помочь тебе.

Мои губы дергаются, и я изо всех сил стараюсь не рассмеяться.

— Я так понимаю, охота тебе не понравилась?

Она морщит носик, и даже это очаровательно.

— Я сделаю это, если придется, но мне не нравится, когда гибнут невинные животные, особенно если это происходит от моей руки. Думаю, я бы каждый раз плакала.

— Ах, но это вкусные животные. — Конечно, «вкусные вещи» заставляют меня думать о ней, и я наклоняюсь и еще раз целую ее в живот. — Не так вкусно, как моя пара, но близко.

Она ерзает подо мной, и, когда я поднимаю взгляд, она кусает губу.

— Они не так хороши на твоем… языке? — ее голос полон невинности. — Не такие… сочные?

Ого, так она решила подразнить меня? Я снова погружаю пальцы глубоко в ее влагалище, и она ахает.

— Возможно. Возможно, мне стоит попробовать свою пару еще раз, чтобы убедиться, что она такая же вкусная, как я помню. Я могу ошибаться.

— Ты мог бы проверить, — соглашается Ар-и, извиваясь под моими пальцами. Ее губы приоткрыты и блестят, и я ничего так не хочу, как поцеловать ее снова. Она такая красивая, моя пара. Такая чувственная.

Я хочу, чтобы она закричала. И я знаю, что от поцелуев у нее слипаются глаза и она томится от желания, но она кричит и извивается на мехах, когда мой рот оказывается на ее влагалище. Я хочу этого. Я хочу ее так сильно, что она рвет мои волосы и царапает мне спину, пока я не войду в нее и не дам ей все, чего она хочет — все, чего хотим мы оба.

Я не остановлюсь, пока не почувствую спазм ее влагалища на своем языке. Пока она не обхватывает бедрами мои рога и не надавливает так сильно, что я чувствую это своим черепом. Я хочу, чтобы она задыхалась и кричала. Я хочу, чтобы ее соки наполнили мой рот.

Дважды. Я хочу этого дважды.

Может быть, три раза.

Мой кхай приятно урчит при этой мысли, и я провожу пальцами внутри нее, проверяя, доставляет ли это движение ей удовольствие. Она дрожит, прижимаясь ко мне, но ее внимание приковано к моему рту, ее глаза горят желанием. Она хочет, чтобы я был между ее бедер, чтобы мои губы были на ее влагалище. Это задача, которую я с радостью выполню, и я целую ее бледный живот все ниже и ниже, пока не добираюсь до темного