Желанная варвара - Руби Диксон

Не так, как моей паре.

Я поразмыслил над этим и решил поговорить с новичками. Аш-тару, который может превращаться в огромного золотистого зверя, которого они называют «драгом», или как-то так, и Ве-рон-ка, его человеческой паре. Они сидят у костра на берегу, разговаривая с Хан-на и несколькими другими человеческими женщинами. Я ждал, пока они отделятся от группы, чтобы спросить их наедине, но, похоже, Аш-тар и Ве-рон-ка не имеют ни малейшего желания уходить отсюда в ближайшее время. В нетерпении я все равно направляюсь к костру.

Я подхожу к группе и встаю рядом с ними. На-дин и Деви перебирают остатки еды, в то время как Аш-тар стоит позади своей пары, положив руки ей на плечи. Он кивает мне в знак приветствия, когда я присаживаюсь на корточки у костра и делаю вид, что подбрасываю дров.

— О, Золай, Мэйлак хотела, чтобы я поговорила с тобой, — говорит Ве-рон-ка, улыбаясь мне. Она плотнее натягивает одеяло на плечи, и один угол оказывается в яме для костра.

Я осторожно вынимаю его, пока он не успел подгореть. Я никогда не видел женщину такой неуклюжей и рассеянной, и это напоминает мне о моей Ар-и. У нее тоже есть недостатки, но я бы ничего в ней не изменил.

— Что сказала целитель? — Я заставляю себя сохранять спокойствие. Я знаю, что это не плохие новости. Если бы это было что-то ужасное, они сказали бы мне вчера, когда вернулись. Если бы Ар-и была в опасности, они бы не сидели здесь, счастливые, у огня, как будто им на все наплевать.

Я говорю себе это, но все равно беспокоюсь.

Ве-рон-ка улыбается мне.

— Мэйлак сказала, что ты должен быть в следующей группе, которая вернется. Я думаю, потому что у тебя скоро должен родиться ребенок. Твоя пара такая большая! — Она раскидывает руки, изображая округлившийся живот, и ее одеяло снова отправляется в огонь.

На этот раз ее пара спокойно поднимает его и наступает на уголок, который начал гореть.

— Да, она очень большая. Наш комплект будет готов на следующем обороте луны. — Если эта целительница знает о ментальных лавинах моей пары, она достаточно умна, чтобы не говорить об этом при других.

— Должно быть, тяжело быть вдали от нее, — сочувственно говорит Ве-рон-ка.

— Да, — соглашаюсь я и поднимаюсь на ноги. Если Мэйлак сказала, что я должен вернуться домой со следующей группой, это значит, что я нужен своей паре. Ар-и, должно быть, так тяжело, что она обратилась за помощью к Мэйлак. Она нуждается во мне. Только я могу успокоить ее, когда у нее начинаются приступы. Целительница помогает, но она не пара Ар-и. — Когда мы отправляемся? Завтра? — Я как-нибудь найду способ подождать это время.

Аш-тар хмурится и складывает руки на груди.

— Нет. Не завтра. Моей паре нужно время, чтобы отдохнуть. Она устала от путешествия.

— Тогда оставь ее здесь, — просто говорю я. — Мы с тобой можем пойти одни. Ты можешь переодеться в свою форму драга.

Две другие женщины, до этого молчавшие, разражаются хихиканьем.

— Дракон, — говорит Ве-рон-ка, и ее голос звучит немного сдавленно. — Не драг.

— Дракон, — поправляет нас всех Аш-тар. — И я никуда не хожу без своей пары. — его тон властный и твердый.

Я не могу с ним спорить. Я не буду. Если бы я был на его месте, я бы поступил так же. Я бы не спускал глаз с Ар-и. И все же я ушел с остальными и оставил свою пару на целый оборот луны. Я дурак.

— Тогда когда?

— Может быть, на следующей неделе? — спрашивает Ве-рон-ка, поднимая взгляд на Аш-тара.

— Может быть, — вот и все, что говорит золотой мужчина.

Неделя — это семь дней. Слишком долго.

Мне просто придется уйти одному.

Глава 23

ЗОЛАЙ

Во второй половине дня я заканчиваю заполнять один из тайников, которые мы оборудовали возле лагеря «Ледяного дома». Я помогаю Рáхошу, М'Току и О'Джеку закончить каменную стену для одного из домов островного клана. Пещер, разбросанных вдоль берега, не хватает для всех жителей, поэтому вдоль стен скал строятся каменные хижины. Их вершины похожи на те, что в Кроатоне, с каркасным козырьком, поддерживающим массивную, сшитую из кожи обшивку. Один только вид крыши, возвышающейся над новой хижиной, наполняет меня чувством тоски. Я думаю о своей паре, о ее большом животе с моим комплектом, об Аналае, которого она прижимает к себе, когда они сидят у костра и ждут моего возвращения.

Еще неделя, сказала Ве-рон-ка, если я не пойду один. Уходить и пересекать горы в одиночку будет опасно. Суровый сезон начинает медленно спадать, а это значит, что долины будут засыпаны глубоким снегом, а солнца скроются, и все вокруг станет темным и холодным. Здесь, на берегу Большого Соленого озера, не так уж плохо, потому что самые сильные штормы случаются по ту сторону гор. Но как добраться домой пешком? Это будет нелегко.

Конечно, мысль о том, что придется ждать еще неделю — или дольше, если Ве-рон-ка слишком устанет, чтобы ехать, — это пытка. После трех, может быть, четырех тяжелых дней путешествия я смогу снова оказаться в объятиях своей второй половинки.

Это мое решение.

Я тихонько собираю сумку и достаю из тайника одну из своих свежих жертв. Я могу закоптить мясо в дороге, а снег обеспечит меня водой, которая может мне понадобиться. Я разжигаю костер в стороне от остальных, нарезаю мясо соломкой и сажусь рядом с ним, затачивая оружие в ожидании, пока приготовится еда. Ночью выходить на улицу будет слишком опасно. Тогда утром. С первыми лучами солнца. Я… взволнован. Я думаю о своей прекрасной паре и маленьком сыне и не могу дождаться, когда снова услышу их голоса.

Погруженный в эти радостные мысли, я не замечаю Таушена, пока он не садится напротив меня у моего костра.

— Что это? Дымящееся мясо?

Я оборачиваю наконечник копья куском кожи, закрепляя его, и поднимаю взгляд на своего товарища по охоте.

— Я ухожу утром.

— На охоту?

— Нет. — Я качаю головой. — В Кроатон.

Его глаза расширяются, и он выглядит удивленным.

— Рáхош согласился, чтобы ты пошел?

— Я его не спрашивал, — мягко говорю я Таушену. Рáхош исполняет обязанности вождя с отъездом Вэктала в племя, потому что вождь не может быть в двух местах одновременно. Но я не уверен, что мне понравился бы ответ Рáхоша, так что я просто пойду и отвечу за последствия, если они будут. Все, что меня волнует, — это то, что моя