Желанная варвара - Руби Диксон

Это вызывает у меня улыбку. Вот тебе и настоящая любовь. Несмотря на его странные комментарии прошлой ночью, он все еще мой маленький мальчик.

— Может быть, мы сегодня пропустим школу, — задумчиво говорю я. — Там, на Земле, у нас были бы снежные дни, когда из-за непогоды не ходили в школу. Я не понимаю, почему у нас здесь тоже не может быть такого. — Это позволит мне подумать о своих уроках на следующие несколько недель и о том, как я буду справляться без помощи Гейл. Все комплекты достигают того возраста, когда они скорее будут дергать друг друга за волосы и швыряться вещами, чем слушать.

— Мне нравится эта идея, — говорит Аналай таким взрослым голосом, что я едва сдерживаю смех. — Я могу поиграть с Ан-ной, и мы сможем собрать гнезда грязноклювов для тебя и Клэр.

— Меня и Клэр? — Это кажется странным выбором. Мы дружны, но не так близки, как я и Марлен. — Почему я и Клэр?

— Потому что папа вернется домой с Эревеном, — говорит он мне и вырывается из моих объятий. — Я хочу навестить Ан-ну! Пока!

Папа вернется домой с Эревеном?

— Подожди, Аналай, — начинаю я, но мой маленький сын, такой энергичный и взволнованный, уже выходит за дверь и идет по снегу. Я подхожу к дверному проему хижины и наблюдаю, как он выбегает на улицу, где играют другие комплекты. Прямо посередине улицы высится длинный сугроб, там, где снегопад со скал прекратился, и пока я наблюдаю, Аналай и Жоден прыгают в него, визжа от радости. Неподалеку Тали и Эльза наполняют маленькие мисочки снегом — вероятно, чтобы попрактиковаться в «готовке», — а там, где снега больше всего, группа малышей по очереди катается на санках с небольшой горки под бдительным присмотром Саммер и Варрека.

Я разрываюсь на части. Я хочу схватить своего сына и вытрясти из него побольше ответов, но… ему тоже нужно быть ребенком. Если у него действительно есть дар Рокана, думаю, я скоро это узнаю. При этой мысли мое сердце бешено колотится, а малышка в животе трепещет, словно соглашаясь. Конечно, потом она садится прямо мне на мочевой пузырь, и мне приходится снова бежать внутрь. Беременность — это так очаровательно.

***

— Это то, что он сказал, Марлен. Он сказал: «Папа скоро вернется домой с Эревеном». — Я дую на свою чашку с чаем и пытаюсь успокоить свой скручивающийся желудок. Весь день меня не покидало беспокойство, и даже чай и ранний сон не помогли. Поскольку Аналай все еще играет в снегу с другими детьми, я отправилась в хижину Марлен, просто чтобы попытаться отвлечься от своих мыслей. Я знаю, что если останусь в своей хижине, то буду бесконечно беспокоиться о Золайе, погоде, Аналае и обо всем остальном, что подскажет мне мой встревоженный разум. И вот я здесь, нервно рассказываю все своей подруге и пытаюсь не нервничать.

Марлен фыркает и прикусывает кусочек сухожилия на тунике, которую она шьет. Хотелось бы мне обладать ее мастерством в обращении с иглой, но у меня это получается лишь сносно. Марлен — настоящий гений, когда дело доходит до одежды.

— Моя маленькая подружка, ты слишком много переживаешь. Он знает, как выжить в снегопад. Это то, что он делает.

— Я знаю, но…

— Но ничего. Он пережил много тяжелых сезонов до тебя и пережил еще много с тех пор, как ты приехала. Ты просто беспокоишься по пустякам, как всегда. А теперь, давай, подай мне этот рукав. Маленькие ручки Зален толстые, как бараньи отбивные, и мне нужно сделать эту тунику свободнее. — Ее тон полон нежности. Зален — очаровательная маленькая пухленькая девочка по сравнению с худенькими блондинками-близняшками, но она счастлива и здорова, и это все, что имеет значение. Марлен считает свою дочь идеальной и обожает ее пухленькую внешность.

Я нахожу вырезанный рукав в куче кожаных изделий, разбросанных по полу в комнате Марлен, и протягиваю его ей.

— Конечно, я волнуюсь. Как я могу не волноваться? Его так долго не было. Что, если Аналай прав и он пытается вернуться домой, но снегопад такой сильный? Ты видела, на что это похоже снаружи? Наверху? Небо практически темное, а время близится к вечеру.

— Пусть все будет хорошо, — говорит Марлен. — Малыши наслаждаются снегом. Посмотри, как много они сегодня поиграли. Пусть они насладятся им, пока снег не выпал каждый день и это перестало быть забавой. — Она вдевает нитки в костяную иглу, пока я играю с шитьем, лежащим у меня на коленях. Трудно сосредоточиться, когда я могу думать только о мерзкой погоде и о том, что сказал Аналай. Что, если Золай лежит в снегу и замерзает? Что, если он упал со спины дракона? Он ненавидит высоту.

О Боже. Я представляю, как он падает, и паника накатывает на меня медленной волной, по коже пробегают мурашки. Я не могу дышать. Я не могу…

Снаружи кричит ребенок, и в этом звуке слышится чистый восторг. Это выводит меня из задумчивости, и я поднимаю дрожащую руку к голове.

— Я просто… беспокоюсь, — повторяю я снова.

Я никогда не говорила Марлен о своем беспокойстве, но, думаю, она уже давно догадалась, потому что я не могу оставить некоторые вещи без внимания. Она просто протыкает кожу иглой и изучает меня.

— Не прогуляться ли нам, чтобы успокоить тебя? Пойти посмотреть на «черных клювов»?

Я борюсь с желанием закатить глаза. С тех пор как я сказала Марлен, что на этот раз хочу девочку, она настаивает, чтобы мы регулярно ходили на прогулку и осматривали гнезда грязноклювов. Марлен считает их отвратительными, но она также сказала, что ее мать говорила, что если ты увидишь сову во время беременности, то твой ребенок будет девочкой. Она убеждена, что грязноклювы — это почти то же самое. Я сама, конечно, не уверена, но, может быть, прогулка пойдет мне на пользу. Аналай сказал, что хочет пойти за топливом. Может быть, я зайду за ним, и он сможет прогуляться с нами.

— Мы можем это сделать. — Я встаю на четвереньки, а затем с помощью Марлен пытаюсь подняться на ноги. С каждым днем я чувствую себя все толще и все более неуклюжей. Но этот ребенок появится на свет не скоро.

Потом я думаю о том, что Золай еще не вернулся, и решаю, что хочу, чтобы она — моя девочка — оставалась у меня в животе, пока ее папа не вернется домой.

Мы с