Проклятие короля фейри - Джейми Шлоссер

Все эти рычания.

Хриплые стоны.

Низкое ворчание.

— Ты слышишь? — спрашивает Дэймон.

Я вздрагиваю, словно ребёнок, которого поймали с рукой в банке печенья.

— Что? — быстро выпаливаю я. — Ничего. Я вообще не издавала никаких звуков. — «Или всё-таки издавала?..»

— Они ждут нас. — Он кивает вперёд. — Элустрия ждёт.

Вдали на ветру развевается флаг Царства Ночи на вершине высокого флагштока. Я вижу маленькие домики, похожие на коттеджи, несколько четырёхэтажных зданий и высокую колокольню.

Но я ничего не слышу.

Только стрекот насекомых да журчание ручья справа от дороги.

Однако чем ближе мы подъезжаем к городу, тем отчётливее становится музыка.

И когда мы проезжаем под приветственным баннером, натянутым над дорогой, я понимаю — на улицах идёт настоящий праздник.

В честь нашего прибытия.

Повсюду стоят разноцветные палатки, торговцы раскладывают товары, словно на ярмарке.

Эльфы и гномы поют какую-то песню. Я не понимаю слов, язык мне незнаком, но звучание напоминает очень сильный ирландский акцент.

— Это язык древних фейри, — объясняет Киаран. — Этот гимн существовал ещё до того, как английский язык стал распространённым.

Пока мы едем дальше, людей на улицах становится всё больше.

Мы въезжаем в район с магазинами и ресторанами, и больше всего меня поражает одно:

Свет.

Здесь так ярко.

— Элустрия такая красивая, — выдыхаю я. — Все эти огни…

— Расскажи мне, что ты видишь, — просит Киаран, как делал уже много раз.

— Дорога вымощена белым кирпичом. Примерно через каждые четыре с половиной метра по обеим сторонам улицы стоят фонарные столбы, и каждый соединён гирляндами. — Я оглядываюсь назад. — Такое чувство, будто у них бесконечный запас огней.

Он кивает.

— Давным-давно их подарили городу во время одного из ежегодных фестивалей. Они украшают всю улицу. Что ещё?

— Витрины магазинов освещены. Справа от нас магазин игрушек, а слева — пекарня.

Он тихо мычит себе под нос.

— Я чувствую запах выпечки.

Теперь, когда он это сказал, я тоже его ощущаю. В воздухе витает сладкий аромат хлеба и сахара.

— А ещё в витрине магазина одежды выставлены три платья. Они не на манекенах — просто висят на вешалках.

— Манекены?

— Ну да. Такие… муляжи обезглавленных тел, которые люди используют, чтобы показать, как одежда будет смотреться на человеке.

— «Муляжи обезглавленных тел», — невозмутимо повторяет он. — Это что, нормально для людей? Звучит жутко.

Я смеюсь.

Между нами редко возникают совершенно новые темы для разговора, но, с другой стороны, мы никогда раньше не ходили вместе по магазинам.

— Думаю, это и правда звучит странновато в мире, где обезглавливание — реальное наказание, — предполагаю я.

— Мы никого намеренно не обезглавливали уже сотни лет, — с обидой отвечает он.

«Намеренно».

Как будто случайно отрубить кому-то голову — вполне обычное дело.

— О, впереди, в центре города, растёт майское дерево, — добавляю я, вытягивая шею в попытке разглядеть Ториуса. — Дорога делает большой круг, почти как городская площадь. И я вижу беседку.

— Там парк. Для детей. Это тоже подарок одного из фестивалей.

Я невольно любуюсь красивым профилем мужчины рядом со мной.

— Мне нравится, как сильно ты заботишься о своих людях.

— О наших людях, — поправляет он.

И мне до сих пор трудно поверить, что я действительно стала частью этого мира.

Я всматриваюсь в лица по обе стороны улицы. Люди так тесно прижимаются друг к другу, что буквально толкаются в попытке получше меня рассмотреть.

— Они машут мне. Мне тоже помахать?

— Только если тебе этого хочется.

Быть в центре внимания — совсем не моя стихия, но, похоже, придётся привыкать. Решив хотя бы выглядеть вежливой, я улыбаюсь и поднимаю руку в приветствии. Стараюсь встретиться взглядом с как можно большим количеством людей, но мы едем слишком быстро.

— Будьте начеку. — Киаран расправляет плечи и обращается к моей охране. — Большие толпы меня нервируют.

Едва он это произносит, как я замечаю краем глаза какое-то движение.

Что-то летит прямо мне в голову.

Синее пятно.

Я даже не успеваю среагировать.

Киаран мгновенно выбрасывает руку вперёд и перехватывает предмет в воздухе — всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

Он резко натягивает поводья, и его лошадь останавливается. Остальные тут же делают то же самое. Всё происходит так внезапно, что у меня кружится голова.

Ториус и Кай с металлическим звоном выхватывают мечи, готовые отразить угрозу.

— Кто посмел бросить что-то в будущую королеву? — рычит Киаран, и толпа мгновенно затихает.

Все улыбки исчезают.

Вперёд выходит мужчина-тролль. У него длинный нос и большие уши, а ростом он, наверное, около метра двадцати.

— Прошу прощения, Ваше Величество. — Он падает на колени и утыкается лицом в землю, так что коричневая шляпа слетает с его лысеющей головы. Его голос звучит приглушённо. — Это шарф из паучьего шёлка. Для меня было бы огромной честью, если бы его надела королевская особа.

Киаран сжимает ткань в кулаке и осторожно ощупывает её по всей длине, словно проверяя, не превратится ли она внезапно в змею и не укусит ли меня.

И, чёрт возьми, в этом мире я уже не уверена, что такое невозможно.

Но лично для меня это выглядит как обычный шарф.

И он прекрасен.

Светло-синий, почти серебристый оттенок ткани переливается в свете фонарей, а по волокнам рассыпаны маленькие золотые звёзды.

— Пожалуйста, — умоляет тролль дрожащим голосом. — Я не хотел ничего плохого. Просто… просто слишком увлёкся, милорд. Мне хотелось однажды похвастаться тем, что сама королева носит мой шарф.

По спине пробегает дрожь, и я не знаю почему, но чувствую — он говорит правду. Он не лжёт.

Я протягиваю руку и мягко похлопываю напряжённого короля фейри по мускулистому предплечью.

— Киаран, это просто подарок. И, если честно, я очень хочу его получить. — Я чуть повышаю голос, надеясь, что бедняга услышит, что мне действительно понравился его дар.

Киаран наконец ослабляет хватку на шёлке и передаёт шарф мне.

Он мягче, чем я ожидала.

Я провожу тканью по щеке, наслаждаясь нежным прикосновением, а затем оборачиваю шарф вокруг шеи.

— Спасибо, — говорю я всё ещё стоящему на коленях троллю. Его лицо так сильно прижато к земле, что он, наверное, уже наглотался грязи.

— Встань, —