Проклятие короля фейри - Джейми Шлоссер

— Да, — мрачно соглашается Киаран, и его голос звенит от напряжения.

Дэймон заметно вздрагивает и хватается за живот.

— Мне нужно в свою комнату. Я не собираюсь блевать у всех на глазах. Пришлите ко мне врача, как только появится возможность.

Шаркая ногами, Дэймон уходит, а у меня в ту же секунду живот сводит новым болезненным спазмом.

Киаран крепче прижимает меня к себе, и в его голосе слышится настоящее отчаяние, когда он умоляет:

— Кай, пожалуйста. Вылечи её.

— Я умею исцелять раны, но не болезни. — Ворчливый фейри качает головой. — И тебе это прекрасно известно.

— Просто попробуй!

Поджав губы, Кай подходит ко мне.

Как всегда, в его глазах — пустота, когда он кладёт ладони мне на плечи. От его рук исходит тепло, но, кроме этого, я ничего не чувствую.

— Лучше? — с затаённой надеждой спрашивает Киаран.

— Нет. — Я облизываю пересохшие губы, чувствуя, как в животе снова мерзко бурлит. — Совсем нет.

— Это бесполезно. — Кай убирает руки. — Я не могу вылечить отравление.

Киаран издаёт низкое рычание, но по его лицу я понимаю — он уже знал, что ничего не выйдет.

— Ториус, останься у дверей нашей комнаты. Кай, найди врача. И пусть сначала займутся Куинн. Без исключений.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Кай тут же выбегает наружу.

Я слышу его крик.

Где-то начинает звонить колокол, и я уже не понимаю, что это — тревога или часть праздника, который всё ещё продолжается на улицах.

Снаружи раздаются голоса.

Крики.

Но я не могу разобрать, звучит ли в них веселье или ужас.

Я знаю только одно:

От громких звуков мне становится ещё хуже.

— Яд, — повторяю я, прижимая ладонь к раскалывающейся голове.

Когда я поднимаю взгляд на Киарана, меня пронзает страх.

Его лицо смертельно бледное.

Искажённое болью.

В этот момент я перестаю думать о себе.

Я никогда прежде не видела его таким.

— Что это за яд? — тихо спрашиваю я.

— Именно это нам и предстоит выяснить.

Глава 20

~ Киаран ~

Как только мы добираемся до комнаты, Куинн бросается в туалет. Я сразу иду за ней.

Я понятия не имею, что делать, и впервые за долгое время чувствую себя совершенно беспомощным. Мне никогда раньше не приходилось ухаживать за больным человеком.

Когда моя мать была беременна Гией, её мучила сильная утренняя тошнота. Но это было очень давно. Тогда я был ещё ребёнком, и единственное, чего она хотела, — уединения.

И всё же, точно так же, как мой отец тогда не отходил от неё ни на шаг, я не оставлю Куинн сейчас.

Когда я смачиваю тряпку холодной водой, меня внезапно накрывает волна головокружения.

У меня нет опыта борьбы с болезнями, и я не понимаю, что именно происходит с моим телом. В животе что-то странно сжимается и перекатывается. Мышцы сводит судорогой, а внутри ощущается тяжесть, будто я проглотил пушечное ядро.

— Это нормально, что всё так… жестоко? — спрашиваю я, пытаясь понять, что ждёт меня в ближайшие минуты.

Сквозь новый рвотный спазм Куинн всё же смеётся.

— Для меня? Да. — Её голос звучит глухо, потому что она почти уткнулась лицом в унитаз. — Тебя никогда раньше не рвало? Вообще ни разу?

— Нет. Но, похоже, скоро это изменится, — отвечаю я, прикладывая прохладную тряпку к её лбу и опускаясь рядом на кафельный пол.

Я продержусь столько, сколько смогу.

Куинн нужна моя помощь, а значит, я буду подавлять собственные позывы до последнего.

— Яд, — тревожно повторяет она. — Мы умрём?

— Нет.

На самом деле я не уверен.

Мне хочется верить, что мой организм достаточно силён, чтобы выдержать подобное, но я даже не знаю, чем именно нас отравили.

В королевстве полно ядовитых растений, способных убить. Это наверняка было в супе, и случайностью здесь даже не пахнет. Слишком много совпадений.

Мы были целью.

Голова начинает кружиться сильнее, горло жжёт. Судорога сводит диафрагму, и я понимаю, что больше не могу сопротивляться неизбежному.

— Осторожно.

Я почти отталкиваю Куинн в сторону, торопливо склоняясь над унитазом. Вцепившись руками в края фарфора, я чувствую, как наружу вырываются куски пищи и жёлчь.

От запаха меня тут же снова скручивает.

Меня рвёт до тех пор, пока не начинает казаться, будто внутри уже ничего не осталось.

— Неужели это всегда так ужасно воняет?

— Да. Запах всегда отвратительный.

Я едва успеваю перевести дух, как организм снова начинает отторгать остатки таинственного вещества.

Сквозь мучительные спазмы я вдруг осознаю, что Куинн придерживает мои волосы — точно так же, как до этого я держал её.

Она медленно гладит меня по спине круговыми движениями, шепчет успокаивающие слова и вытирает влажной тряпкой пот с моего лба.

И я никогда ещё не любил её так сильно, как в этот момент.

Она — моя лучшая подруга.

Моя спутница.

Моё всё.

Даже истинная пара, предназначенная судьбой, не сравнится с тем, что есть между нами.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я прежде, чем снова сплюнуть горькую слюну. — Никому, кроме тебя, я бы не позволил увидеть себя в таком состоянии.

— Я тоже тебя люблю. — Куинн нежно перебирает мои волосы, едва касаясь кожи головы. — Мы справимся. Мне уже немного лучше. — Она внезапно замирает, а затем отчаянно хлопает меня по плечу. — Подожди. Нет. Мне опять плохо.

И мы снова меняемся местами.

Через минуту в дверь стучат.

— Наверное, это доктор.

Куинн на ощупь тянется к моей ноге.

— Не уходи без меня.

Мне нравится, что она так отчаянно хочет быть рядом со мной.

Сдерживая собственную тошноту, я заставляю себя перестать дрожать и поднимаю её на руки. Целую во влажный лоб, не обращая внимания ни на что.

Она тихо вздыхает и устраивает голову у меня на плече.

Уложив её на кровать, я открываю дверь.

На пороге стоит маленький тролль. Он поправляет подтяжки и подталкивает очки выше на переносицу. От его кожаного саквояжа пахнет антисептиком.

— Ваше Величество, доктор Уиттл к вашим услугам.

— Спасибо. — Я отступаю в сторону, пропуская его внутрь. — Сначала помогите моей паре.

— Мне нужно ведро, — в панике выдыхает Куинн.

Доктор успевает первым и быстро подаёт ей ёмкость.

— Всё