Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Я отправляю Армана первым в гостиную, пока сама не приду в себя. Хотя «отправляю» это громко сказано.

Упрашиваю, уговариваю, смотрю несчастным взглядом. И мужчина с холодной усмешкой соглашается.

К моменту, когда тело перестаёт быть ватным, у братьев уже вовсю идёт разговор. О праздничном ужине.

Я цепляюсь за эту это, как за спасательный круг. Да, ужин. Новый год. Надо приготовить что-то, чем-то занять себя. Занять руки, мысли, дать телу остыть.

Может, это голод так работает? Я просто не наелась, вот теперь жажда странная проснулась.

— Я приготовлю, — заявляю, прислоняюсь к дверному косяку. — Угощу вас ужином.

— Давай помогу, — ухмыляется Рустам.

— Нет! Сама!

— Херово, лапуль. Делать хоть что-то самой, когда в доме есть три мужика.

Мужчина вздёргивает одну бровь, намекая, что совсем не о приличных вещах говорит.

Я фыркаю, стараясь не краснеет уж слишком широко. Отступаю на шаг для безопасности.

— Вот пусть эти три мужика, — передразниваю я. — Помогут мне тем, что не мешают. Займите себя чем-то, уверена, вы справитесь.

— Есть у меня то, чем я себя хочу занять.

Рустам поднимается с дивана. Расправляет плечи, ведёт головой. Демонстрирует свою крупную фигуру.

Я нервно сглатываю, но… Не испытываю страха. Не так, как раньше.

Арман был прав. Это просто тело. Большое, мускулистое и жаркое. Но тело. Ничего страшного нет.

Тем более, старший из братьев обещал, что они — адекватные. Насколько это может быть.

Ну, и у меня есть маленький козырь. Инструкция, как со злыми мужчинами обращаться.

Поэтому сейчас я лишь усмехаюсь в ответ.

— Если это не приставания ко мне, то вперёд, — легко парирую. — Всё. Кухня закрыта, туда нельзя.

Я тут же разворачиваюсь на пятках и сбегаю на кухню, пока мужчины не придумали что-то ещё.

Оказавшись у плиты, тяжело выдыхаю. Чёрт. С чего начать?

Руки автоматически начинают делать привычные движения. Достаю картофель, очищаю.

Пальцы двигаются по кожуре, нож легко скользит по поверхности.

Но я всё равно волнуюсь. Словно картофель с мясом может не получиться.

Почему-то хочется сделать вкусно. Постараться. Так, чтобы они поели и молчали, не шутили, не цепляли. Только хвалили. Чтобы им понравилось.

Я моргаю, приходя в себя. Что? Какого чёрта? Какое мне вообще дело, как мужчины оценят мои кулинарные способности?

Пытаюсь избавиться от ненужных мыслей. Они же сказали, что сожрут что угодно. Значит, и переживать нечего.

— Ты знаешь, что я охуенный взломщик?

Голос Тимура заставляет меня вздрогнуть. Резко оборачиваюсь, едва не роняя ножик.

Мужчина прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд цепляется за меня.

— А это тут при чём? — хмурюсь.

— Ну, твою «закрытую» кухню я взломал.

Я плотно сжимаю губы, удерживая раздражённый вздох. Злиться не вариант.

Этих мужчин моя злость не пугает.

— Чего ты тут забыл? — я щурюсь, продолжая чистить картофель. — Уходи. Не мешай.

— А я и не мешаю, — он хватает яблоко из вазы, надкусывает. — Давай, птичка, продолжай. Я просто посмотрю.

Тимур двигается, облокачиваясь на барную стойку. Не сводит с меня взгляда.

И смотрит он так, что у меня по спине бегут мурашки. Внутри всё сжимается от его голодного внимания.

— На что? — я фыркаю. — На то, как я картошку чищу? Не слишком ли интересное зрелище для тебя?

— А почему нет? Ты даже это делаешь… Вкусно.

Я резко замираю, напрягаюсь, чувствуя, как лицо начинает гореть. Вот же…

— Я знаю, что я вкусно готовлю! — вздёргиваю нос. — Мне для этого не нужны твои дешёвые комплименты.

— Я вообще про другое, птичка.

Жар пробегает электрическим током по коже. Я сжимаю нож в руке крепче, пытаюсь сфокусироваться на нарезке.

Но каждый взгляд мужчины будто физически ощутим. Касается, проникает под кожу, нагревает изнутри.

— Тебе делать нечего? — огрызаюсь, не выдерживая.

— Полно дел, — кивает он, откидываясь назад. — Но мне интересней тут. С тобой.

Я закатываю глаза, пытаюсь не обращать внимания, но это сложно.

Я сглатываю, отрезаю кусочек картошки чуть резче, чем нужно, чтобы скрыть дрожь в руках.

Господи, да я даже готовить нормально не могу, пока он тут сидит и ест это чёртово яблоко.

— Ты нервничаешь, птичка?

— Если ты не свалишь через три секунды, то я тебе ножом в лоб кину. Ясно?

— Ебанутая, — с оттенком похвалы.

Я закатываю глаза, возвращаясь к готовке. А Тимур остаётся. Продолжает наблюдать.

Выкладываю картофель в форму, сверху — кусочки мяса. Залив всё сливочным соусом, отправляю еду в духовку.

Быстро убираю. Суечусь. Делаю двести дел сразу, чтобы не отвлекаться на Тимура.

Я выпрямляюсь, отставляю доску на место, подхватываю полотенце, вытирая мокрые ладони.

Но когда разворачиваюсь, сердце взлетает к горлу.

— Ой!

Я дёргаюсь назад, едва не врезаясь в столешницу. Тимур оказывается слишком близко. Прямо передо мной.

Облокачивается ладонями на столешницу, загоняя меня в свой капкан. Грудь автоматически вздымается.

Я фыркаю, пытаясь скрыть смущение. И делаю вид, что это не впечатляет.

— Ты что, оригинальнее не мог что-то придумать? — поджимаю губы. — Сколько можно эти ловушки устраивать?

— Ещё узнаешь, птичка, — широко ухмыляется. — И заценишь.

— Тебе про соглашение напомнить?

— Напомни. Потому что я его придерживаюсь.

Тимур подаётся ко мне, но при этом не касается. В очередной раз устраивает эту игру.

Меня бросает в жар. Я резко отворачиваюсь, но Тимур не позволяет мне уйти.

— Долго так будешь смотреть? — резко выдыхаю.

— Пока не попросишь коснуться.

— Я никогда…

— Попросишь, — припечатывает. — Я тебя и пальцем сейчас не трону. Но сделаю так, что ты сама об этом попросишь, птичка.

Я фыркаю, мотая головой. Он что, совсем рехнулся? Я никогда не попрошу. Никогда.

— Это бред, — говорю уверенно. — Значит,