Сожгу мир ради тебя - Таня Кель

перекрыв ее собой. Но Саймонд уже выпустил заклинание.

Красное пламя ударило в меня волной.

Горячий огонь смешался со льдом и прошел сквозь кожу. В теле будто затрещали все

внутренности, но не сломались. Мой дракон выдержал удар. Я только задохнулся.

Но руку в карман уже сунул. Вытащил пистолет с эхоитом.

Секунда, и я выстрелил. Вылетевший кристалл озарился ярким лиловым светом, и демон вмиг

вспыхнул. Жар докатился до нас. Но тело монстра уже рассыпалось, охваченное золотым

пламенем.

В самый последний момент Саймонд развернулся ко мне, и из его останков выплеснулась

последняя волна. Обратный эффект эхоита. Тенебрис предупреждал.

Я не успел увернуться и поставить щит. Только чешуйки выступили на коже. Прикрыл Вивиан

собой, и серая волна прошла сквозь меня насквозь.

Полыхнула огненная вспышка. Успел лишь заметить, что Тарина больше не было и на его месте

лежала горстка пепла.

Но обрадоваться не смог.

Все тело прострелило болью, и я даже не понял, что заорал. Внутри грудной клетки горело и

одновременно обжигало огнем.

Я лежал и пытался дышать. Выходило плохо.

Кхар!

Откинувшись на спину, я хватал ртом воздух, потому что пекло как в аду. Меня словно

поджаривали и заковывали в лед.

Вивиан рядом со мной приподнялась на локте и, посмотрев на меня, прошептала:

— Ты ранен. — А потом она метнула взгляд куда-то в сторону и крикнула: — Хальтен!

В ней оставалось что-то. Иначе бы Вивиан даже не позвала никого.

Уже через секунду надо мной навис Кайлэн, а вслед за ним показались Тенебрис с Мильной.

— Лежи, — выдохнул Эйдан, склонясь, — и не дергайся.

Хальтен прижал ладони к моей груди и закрыл глаза. Через несколько мгновений открыл и

посмотрел на остальных.

— Лавовые дорожки, — бросил он. — Внутри него. Жить будет, но нужно срочно в кабинет.

Меня подняли, и боли стало больше. Каждое движение прошивало насквозь.

Я же попытался посмотреть на Вивиан. Хотел сказать ей столько всего. И не мог, потому что

горло перехватило. Вероятно, в ответ я поймаю лишь равнодушие. А сейчас я жаждал ее тепла.

Мое тело так горело, что я думал вызвать дракона.

— Не обращайся, — выдохнул Тенебрис мне в ухо. — Слышишь? Сейчас обернешься, больше не

выйдешь из драконьей сущности. Ты горишь изнутри. Потерпи немного.

Я кивнул, доверившись другу.

Ирмина обернулась обратно в драконицу. Тенебрис подсадил меня к ней на спину, рядом со мной

устроилась Мильна, чтобы придерживать. Хальтен взял Вивиан в свои руки и сел на Эйдана.

Когда мы взлетели, я смотрел вниз на горящий лес и понимал: половина выгорела от заклинаний

на поляне.

За мной будет дисциплинарка. В министерство вызовут. Скорее всего, отстранят и устроят

проверку.

Плевать.

Главное, что Вивиан со мной. И с ее дурацким ритуалом мы справимся.

Я снова оказался в лекарском крыле.

Меня уложили на ту же койку. Хальтен и двое его помощников быстро снимали драконью форму,

прижимали ладони к груди и читали заклинания одно за другим. Я лежал и стискивал челюсти.

Боль то откатывалась, то возвращалась.

Через полчаса они отступили, и я смог наконец нормально дышать.

— Лавовые дорожки погасили, — выдал мне устало Хальтен. — Угрозы для жизни нет. Но разломы

останутся. Черные шрамы внутри грудной клетки. Это уже не лечится, так что прости. Но ты чай

не девица, поэтому ничего страшного.

— А энергетические потоки?

— Сбиты. И серьезно. Тебе придется проходить практики с магистром Люмениусом. По-другому

никак.

Сверху показалась голова Тенебриса.

— Слышал? — ехидно усмехнулся он.

— Я не оглох, — выдохнул я.

— Люмениус, общая магия, твой любимый факультет. — Тенебрис теперь улыбался широко. —

Помнишь, как ты его обзывал?

— Как такое забыть?

— Ну вот. Поздравляю.

— Где Вивиан? — спросил я, пытаясь сесть.

Но друзья тут же уложили меня обратно и начали наперебой галдеть, что привяжут к кровати,

если еще раз попытаюсь это сделать.

А после Тенебрис внимательно на меня посмотрел, и я видел, что он собирался сказать что-то

нехорошее.

— Сейчас приведу, — буркнул друг.

Он вышел, а я остался с Кайлэном.

— Послушай меня, — начал лекарь и сел на стул рядом с моей койкой. — Я ее осмотрел. Тело

цело и магически все чисто. Заклинание, которое в нее летело, ты принял на себя. А вот

теперь плохое. — Хальтен на секунду задумался, подбирая слова. — Стирание у точки

невозврата. Короче, очень близко.

Я закрыл глаза, пытаясь переварить информацию.

— Насколько близко?

— Не знаю. Она в плену ускоряла процесс. Я это вижу по ее состоянию. Вивиан перешагнула

линию, после которой эмоциональная память начинает терять структуру. Дальше будут забываться

имена и лица, а еще связи между событиями. Скоро она забудет, что у нее была подруга по

имени Ирмина. Потом, что подруга вообще существовала.

— А я? — спросил я тихо.

Хальтен посмотрел на меня без жалости, готовясь сказать смертный приговор.

— А ты — позже. На воспоминаниях о тебе Вивиан держалась дольше всего. Даже когда стиралось

остальное. Это последнее, что уйдет.

— Сколько у меня?.. — Голос осекся, а горло сковало судорогой.

— Не знаю. День. Может быть, два. Если она сама не пожелает, мы ее не вернем.