Общество психов - Кэролайн Пекхам

— Ну, вот они, и я прямо сейчас трясу ими, и нееет, ты не слышишь, как они хлопают друг о друга, потому что они не могут этого делать. Они просто подпрыгивают, Найл. Они подпрыгивают, потому что я подпрыгиваю, и если я сниму майку, они…

— Mi sol, что ты делаешь? — прогрохотал Матео на заднем плане, и я стиснул челюсти.

— Просто рассказываю Найлу кое-что важное о себе, — надменно ответила она, и мои губы слегка приподнялись.

Я не был уверен, действительно ли она была топлесс с подпрыгивающими вверх-вниз сиськами или нет, и я довольно сильно старался не думать об этом, но мой член серьезно заинтересовался этим вопросов, несмотря на мои протесты.

— Дай сюда, — сказал Матео, и Бруклин тяжело вздохнула, прежде чем у нее забрали трубку. — В чем дело? — прорычал он в трубку мгновение спустя. — Она в опасности? Мне нужно что-то сделать?

Я вспомнил, как парни Киана окружили Татум, как стая волков, когда она была в опасности этим утром, и мои брови поднялись, когда я понял, что Бруклин тоже создает свою стаю цепных псов. Мне понравилась эта идея.

— Новой угрозы нет, — ответил я, не в силах придумать никакого оправдания своему звонку. — Просто оберегай ее от того великана в подвале, — добавил я, не уверенный, когда я начал доверять Матео свою маленькую психопатку, но я почему-то не беспокоился о том, что он может причинить ей вред, пока меня не будет.

— Конечно, буду, — язвительно ответил он, после чего связь прервалась, и я остался в тишине.

Настоящей тишине.

Крики Авы прекратились, и я остался один, в прохладном воздухе внутри своей машины, ни с чем, кроме собственных мыслей в голове и моим членом, жаждущим разрядки.

По крайней мере, эта чертова штука наконец зажила, но я еще не опробовал свой член с пирсингом в деле, а мысленный образ, который только что подарила мне моя маленькая психопатка, чертовски соблазнял сделать это прямо сейчас, прежде чем мне придется терпеть агонию общества Анастасии.

Но как только я потянулся рукой к поясу, раздался неприятный стук в мое окно. Я повернул голову и увидел очень раздраженного на вид русского мудака, который, похоже, ждал уже какое-то время.

— Вот дерьмо, — сказал я, распахнув дверцу так резко, что ударил его в живот, заставив согнуться с хрипом боли, пока я выходил из машины. — Не подкрадывайся так к людям.

Еще один тип, похожий на телохранителя, шагнул вперед, опустив взгляд на мои руки, словно ожидая, что я вытащу оружие.

— Дама ждет внутри, — прорычал он, казалось, оскорбленный моей медлительностью, потому что, видимо, они стояли здесь все то время, пока я сидел в своей машине. Тогда, наверное, хорошо, что я не начал мастурбировать в подстаканник, но мой член все же расстроился, поскольку он медленно начал сдаваться в своем стремлении к удовлетворению и сдуваться.

— Ну, мы же не можем допустить этого, правда? — Весело спросил я, обойдя его и направляясь ко входу.

— Мы просим вас войти без оружия, — окликнул меня телохранитель, и я пожал плечами, широко раскинув руки для досмотра. При мне не было ничего, потому что я знал — это сделало бы слишком соблазнительным убийство членов моей семьи ранее, так что он быстро пропустил меня внутрь.

В отеле было устрашающе тихо, карантин в стране не допускал обычного шума и суеты. Я молча вошел в ресторан, расположенный за баром, и обнаружил, что все столики из красного дерева, кроме одного, пусты.

Анастасия сидела там и ждала меня: ее длинные светлые волосы были уложены на макушке, а серебристый лоскуток ткани, который, как я догадался, служил платьем, облегал ее тело.

— Найл, — промурлыкала она, когда я подошел к ней и кивнул.

— Перчатка (Прим.: игра слов love — любовь моя, glove — перчатка, на русском языке подобную игру слов передать невозможно). — Она до сих пор не заметила, что я обращался к ней так, словно она была предметом зимней одежды, вместо того чтобы использовать ласкательное обращение, и я усмехнулся над этим фактом, так что мне даже удалось выдавить улыбку.

— Рада тебя видеть, — сказала она, одарив меня пылким взглядом.

Я не ответил на это, и лишь коснулся щекой ее щеки в имитации поцелуя, когда она встала и чуть ли не с силой попыталась повернуть свою голову, чтобы наши губы соприкоснулись. Я опустился на свое место и развалился, устраиваясь поудобнее.

— Я проявила инициативу и сделала заказ для нас, надеюсь, ты не возражаешь? — Спросила Анастасия, скрестив ноги и улыбаясь мне своими темно-красными губами.

— Если блюдо подается с виски, я за, — согласился я, глядя на единственного официанта в зале и поднимая бровь, чтобы дать ему понять, что я не в настроение ждать свой напиток.

Он поспешил подчиниться, схватив изысканный графин и бокал для виски, прежде чем направиться ко мне.

— Лед? — спросил он, ставя стакан и держа графин наготове, чтобы налить, но я просто протянул руку и забрал его у него.

— Не нужно, — сказал я. — И ты можешь оставить его здесь, я хочу как следует выпить.

Он взглянул на Анастасию, которая кивнула, разрешая ему оставить мне мой графин, и я налил себе изрядную порцию, осушил все содержимое бокала и снова наполнил его.

— Мой отец говорит, что ты близок к тому, чтобы занять должность главы своей организации после смерти твоего отца, — сказала она, явно не настроенная сегодня на пустые разговоры, и я был этому рад.

— Я бы не придавал слишком большого значения тому, что говорит мой Па по этому поводу, — ответил я. — Ему нравится использовать эту возможность, чтобы держать своих детей в узде и заставлять их усердно добиваться его одобрения.

— Я знаю это, — согласилась она. — Но я также знаю, что у него есть веские причины выбрать тебя на эту роль, и я намерена помочь тебе предоставить ему больше оснований.

— Ты хочешь помочь мне занять место моего отца на посту главы ирландской мафии? — спросил я, опрокидывая еще порцию виски, потому что ее общество вновь затягивало меня в темное место, когда я представлял нас женатыми и ту реальность, которая меня ожидала.

— Конечно. Я уже ясно дала тебе понять, что я женщина, которая получает то, что хочет.

Принесли еду, что давало мне отсрочку от ответа ей, и я посмотрел в свою тарелку, разглядывая необычную пасту и пытаясь решить, буду я есть ее или нет. Отказ от еды ускорил бы процесс опьянения,