Сезонна игра - Кэти Бейли

Себ уже собирается начать рассказ, как его телефон вдруг подаёт сигнал. Он достаёт его из кармана куртки и хмурится, глядя на экран:

— Лучше мне ответить. Это мой агент. Встретимся вон в том кафе на углу? — он кивает в сторону уютной пекарни, где сегодня утром покупал мне чай.

— Договорились.

Он дарит мне тёплую, долгую улыбку, проводит пальцем по экрану и уходит, но вдруг его тело становится каким-то напряжённым.

Я не могу оторвать от него глаз (и да, на него реально приятно смотреть), пока Джакс не машет у меня перед лицом рукой в перчатке:

— Алло? Земля вызывает Мэдди.

Я выхожу из, скажем так, транса, вызванного видом пятой точки Себа.

Которая, по-видимому, теперь имеет отдельную фанатку.

— Прости. Просто…

— Любовалась пейзажем? — ехидно подсказывает Джакс.

Я толкаю его локтем.

Мы заходим в кофейню и становимся в очередь, щёки у меня понемногу оттаивают. Проходит несколько минут, и я вдруг замечаю, что брат на меня пристально смотрит.

— Что? — спрашиваю, касаясь щеки. — У меня что-то на лице?

— Нет, я просто… — Джакс тяжело вздыхает. — Эх. Ну ты же знаешь, я не силён в этих ваших сердечных разговорах, но я просто рад, что ты счастлива. И не с Адамом. А с кем-то намного лучше. Даже не на одном уровне с Адамом, если честно.

— Спасибо, Джакс, — я неожиданно растрогана. — Я правда счастлива.

Честно говоря, не припомню, когда в последний раз чувствовала себя настолько счастливой.

— Признаю, поначалу я был очень, очень скептически настроен. Но он смотрит на тебя так, будто всё, что ты говоришь — самое интересное на свете.

— Серьёзно?

Джакс приподнимает брови с хитрым видом:

— Да, сам не понимаю, почему.

— Ой, смешно, — фыркаю, скрестив руки.

Он поднимает ладони в знак капитуляции:

— Я просто хочу сказать, что он по уши в тебя влюблён. А ты ведь всегда была романтичной. И пусть я считаю это заблуждением, рад, что ты нашла того самого. Каким бы странным ни казался этот ваш внезапный брак.

Я кидаю взгляд в окно кофейни — там Себ всё ещё говорит по телефону, расхаживая взад-вперёд. Щёки мои заливает румянец. Неужели этот потрясающий мужчина и правда без ума от меня?

Эта мысль витает в голове лёгкая и сладкая, как сахарная вата. Ответить на такие (на удивление милые) слова от брата, который вообще в любовь не верит, я не могу. Так что просто внезапно обнимаю его. Он обнимает меня в ответ, на секунду, но этого хватает, чтобы я почувствовала себя уютно, как в пижаме у камина, с кружкой какао и хорошей книгой в руках.

— Это совсем не странно, — говорю я брату. — Тебе бы тоже стоило попробовать.

— Что, выйти замуж за хоккеиста по пьяной лавочке?

— Нет, придурок. Найти кого-то особенного.

— Мне не нужен никто особенный. У меня уже есть Эдна.

— Вот совершенно не удивлюсь, если однажды включу телевизор и увижу тебя в передаче про людей, влюблённых в свои машины.

— Эдна фургон, а не машина. И тогда у нас в семье уже двоих опозорят на всю страну по ТВ, — я сверлю его взглядом, и он сдаётся. — Слишком рано?

Я прикусываю губу, размышляя, и всё же качаю головой. Потому что весь тот инцидент, из-за которого и затеялась эта маленькая месть, сейчас где-то очень далеко.

Если уж на, то пошло, сама месть тоже далеко. Всё, о чём я могу думать сейчас, это Себ.

— Простите-простите, — будто по волшебству появляется Себ, освещая всё вокруг своей улыбкой. В нём есть какое-то напряжение, которое я не могу уловить. — Агент что-то долго болтал.

— Всё в порядке? — я склоняю голову к его плечу.

— Всё отлично, — он сжимает мою руку, успокаивая. — Я угощаю. Джакс, ты что будешь?

Джакс отходит на шаг назад.

— А я, пожалуй, пойду. Прогуляюсь как следует. А вы вдвоём проведите время.

— Точно? — спрашиваю я. Себ тоже переспрашивает.

Джакс кивает и потирает ладони:

— Абсолютно. Развлекайтесь.

И исчезает.

— Он в порядке? — спрашивает Себ, глядя ему вслед.

— Видимо, горы звали, — пожимаю плечами.

— Твой брат — волк-одиночка, да?

— Это ещё мягко сказано.

Себ смеётся и обнимает меня, притягивая ближе:

— Ну, я не жалуюсь, — шепчет он, тёплым дыханием касаясь моего уха. — Потому что это значит, что теперь на весь остаток дня ты моя.

Как я уже говорила, это Рождество становится всё лучше и лучше.

— Хуже уже некуда! — стону я спустя несколько часов, делая очередной шаг по обледенелой тропе и оступаясь. Зуб на зуб не попадает, а носки в сапогах промокли насквозь. Кажется, вот-вот начнётся гипотермия.

— Ну… — ухмыляется Себ, подхватывая меня под локоть, чтобы я не упала. — Могло быть и хуже.

Не понимаю, как он до сих пор держится бодрячком я в двух шагах от того, чтобы свернуться калачиком на снегу и дождаться весны, когда проснутся медведи.

Звучит драматично? Хорошо. Это звучит драматично. Но, чёрт побери, как же холодно. Даже несмотря на то, что Себ отдал мне свою куртку и я теперь в двух слоях. Настоящий заботливый парень, как он и есть.

— Ты прав, — бурчу я. — Может, сейчас на нас выскочат какие-нибудь обиженные лоси, медведи и прочие местные обитатели, мстящие за вчерашний шум. Чертова снежная буря.

Снегопад начался неожиданно. Раньше днём, когда мы с Джаксом шли в деревушку, было солнечно, тепло, ни облачка.

После того как мы с Себом выпили по горячему шоколаду в кафе, мы долго гуляли по деревушке, забегая то в лавку с конфетами, то в магазинчик с подарками ручной работы, то в уютный книжный. В какой-то момент Себа окружила стайка подростков, узнавших его. Он раздавал автографы, терпеливо позировал для фото, расспрашивал ребят, кто на каких позициях играет. Было так мило наблюдать, как он обращается со своими фанатами — доброжелательно, с искренним интересом.

Это был идеальный день, который плавно перетёк в идеальный вечер. Настолько идеальный, что мы решили поужинать в уютном маленьком бистро. Ужин получился долгим, с десертом. Мы хотели выжать максимум из последнего вечера в Аспене без Адама и семейных драм.

Но всё пошло наперекосяк после ужина.

Хотя было уже темно, мы решили пойти пешком через лес, вместо того чтобы вернуться по главной дороге, как поступили бы нормальные, разумные люди.

До поры до времени всё было нормально…

Пока не пошёл снег.

Потом ещё.

И ещё.

Потом налетел ветер, резко ухудшилась видимость, и мы свернули не туда. Не один раз. И вместо рождественской