Сдавайся - Наталья Юнина

Наглости этого мужика можно только позавидовать. Он так и не соизволяет отвести взгляд от моей майки.

— Все рассмотрели, Ярослав Дмитриевич?

— Нет, майка мешает, — невозмутимо произносит он, а затем резко тянет меня за лодыжки к себе, так что я оказываюсь лежащей на спине.

От неожиданности чуть не выплевываю чупа-чупс. Но, пожалуй, еще больше удивляет не то, что я оказываюсь в лежачем положении, а то, что Крапивин пересаживается на край дивана ближе ко мне. Не просто ближе. Он касается меня своим телом, не отрывая взгляда от губ. А затем подносит руку и убирает из моего рта конфету.

Если я думала, что он уже не удивит меня, то я ошиблась. Он начинает водить липкой конфетой по моим губам. Что, черт возьми, происходит?

— Это мой чупа-чупс, — тихо произносит он, скидывая… а куда он, блин, его скинул?

На пол? Дела его плохи. Плохи. Очень. Но уже плохи и мои. Наклонившись ко мне, он проводит кончиком языка по моим губам, слизывая липкую карамель, из-за чего у меня перехватывает дыхание и замирает сердце. От шока не знаю, что сказать. Наверное, и дальше бы смотрела на то, как он облизывает уже свои губы, если бы не его рука на внутренней стороне моего бедра. Как он это делает?!

Да что со мной? Почему я не могу дать нормальный отпор? Смотрим друг на друга пожирая глазами. При желании, я могу увернуться. Да чего уж там, оттолкнуть, встать, но вместо этого я закрываю глаза, давая ему зеленый свет. Хочу ли я, чтобы он меня поцеловал. Да, и еще раз да. А он медлит. Словно нарочно испытывает мое терпение. Чувствую, как он водит кончиком носа по моей щеке, едва касаясь губами.

Втягиваю воздух, вдыхая запах его парфюма. Когда понимаю, что от него не пахнет женскими духами, испытываю самое что ни на есть облегчение. Но ненадолго. Он меня тупо дразнит! Ну погоди, дождешься ты своего часа. Когда я уже готова его оттолкнуть, он, наконец-то, касается моих губ. Поцелуй неторопливый, тягучий словно патока. Ощущения совсем иные, не как у бассейна.

Сама не понимаю, как мои руки оказываются на его затылке. Некогда неторопливый поцелуй сменяется на дикий. Он без церемоний толкается языком в мой рот. Я напоминаю себе животное. И только повторяю себе одну и ту же мысль: еще чуть-чуть и я остановлюсь. Совсем чуть-чуть.

Оторвавшись от моего рта, он скользит губами по шее, всасывая кожу до болезненного стона. Умом понимаю, что он оставит на мне следы, но, как ни странно, не это отрезвляет меня.

Что я делаю? Ведь я дала себе зарок держаться от него подальше. Даже если от него не пахнет женскими духами, кто вообще сказал, что она ими пользовалась? Крапивин этими губами и руками ее трогал и не только трогал… Как я смогу посмотреть на себя завтра? Дежавю. Очередной поток ненависти в сторону своей слабохарактерности.

А на него? Как я взгляну ему в глаза. Спасибо, его руке подобравшейся к моим трусам. Это отрезвляет похлеще ледяного душа.

— Вкусно вам, дядь Ярик? — произношу не своим голосом, вцепившись в его плечи.

— Очень, — шепчет между поцелуями в шею.

— А мне нет. Слезь с меня.

Фактически он не на мне, хоть и придавливает своим весом.

Когда я понимаю, что он не собирается останавливаться, я впиваю ногти в его плечи, надеясь сделать как можно больнее. Не знаю, что именно возымело на него эффект, но он останавливается.

Выпрямляется и в этот момент я отталкиваю его, и встаю с дивана. Не оборачиваясь иду к лестнице, как слышу тихое:

— Сука.

Нормальный человек бы прошел мимо и никак не отреагировал. Но где, как оказалось, я и нормальность?

— Сам такой, — произношу, поворачиваясь к Крапивину. Он продолжает сидеть на диване, только теперь не в расслабленной и невозмутимой позе, а сжав руки в кулак.

— Дура, — покачивая головой бросает в ответ.

— Сам дурак.

— Сгинь, нечистая сила.

Глава 28

Я была уверена, что из-за случившегося меня ждет бессонная ночь. Но несмотря на чувство стыда и ненависти к себе, я отрубаюсь сразу, даже не попытавшись смыть с себя следы Крапивина. И лучше бы не засыпала.

Долбаное дежавю. Этот мерзавец не просто пробрался ко мне в голову. Он уже там поселился. Я ощущаю его руки везде. Он гладит, трогает, копошится в волосах. И я не могу это остановить. Потому что приятно, черт возьми. В какой-то момент я резко распахиваю глаза. Сама не понимаю от чего. То ли от частого дыхания, то ли от того, что сердце барабанит как сумасшедшее.

Всматриваюсь в полутемную комнату и теперь четко понимаю, что мне надо лечиться. Я снова вижу его, только уже лежащим на моей кровати. Зажмуриваю глаза и вновь открываю. И ничегошеньки! Он как лежал рядом, так и лежит! Исчезни! Закрыв снова глаза, повторяю так трижды до тех пор, пока не осознаю, что это может быть и не такая уж и галлюцинация. Он трогает мои волосы!

Резко распахиваю глаза и ловлю его руку. Он настоящий. Это не плод моего воображения! Резко одергиваю его ладонь.

— Ты обалдел?!

— За окном гроза и гром. Я как-то обещал, что будешь спать со мной при этом явлении. Но волочить тебя по полу, чтобы закинуть к себе на кровать такая себе идея. Ты так крепко спала, что мне было жаль тебя будить, — вновь тянет руку к моим волосам. И я снова впадаю в ступор. Это был сон или он реально меня трогал? Не только мои волосы. — Обычно природа не дает красивым родителям красивых детей. Почему-то они получаются гораздо хуже родителей. Тебе повезло. У тебя красивая мать. И папаша тоже ничего. Ты получилась даже красивее, чем твоя мать, — хотела бы я в очередной раз сказать о том, какой он ненормальный и что ему хорошо бы подлечиться, но я молчу, понимая, что от него пахнет не только его парфюмом, но и алкоголем. Не знаю сколько выпил, но он точно пьян. Понимаю, что общаться с ним в нашем прежнем ключе сейчас не могу, ибо я понятия не имею на что он способен пьяный. — Не порть волосы краской. Натуральный цвет — это сейчас такая редкость. Тебе очень идет, — наматывает на палец