Сдавайся - Наталья Юнина

Завожу их за спину и под нереально громкий стук своего сердца расстегиваю лифчик. Щелчок, который, кажется, действует на Крапивина одурманивающе. Нарочито медленно спускаю лямку с левого плеча, не сводя взгляда с Крапивина, попутно сжимая руку в кулак.

Мгновение и заношу кулак в его лицо. И не промахиваюсь! Да, не в нос, как хотелось, но попала в скулу. Войдя в кураж и пользуясь его замешательством, ударяю локтем в его живот. Вскакиваю с него, придерживая лифчик одной рукой. Непослушными руками застегиваю проклятые застежки, не попадающие друг в друга. Но это ерунда по сравнению с тем, что наблюдать, как гаденыш захлебывается в кашле — жуть как приятно. Но видеть при этом, что он параллельно смеется — нет!

От бессилия пинаю гада в бок, а затем в ногу. И дальше бы била, если бы он не перехватил мою ногу.

— Хорошие кроссовки я тебе купил. Мягкие. Кстати, прекрасное утро. Ты кончила, я почти. Пар выпущен. Не благодари, — отпускает мою ногу.

— Я выиграла в том, в чем не разбираюсь. Так что вези меня домой.

— Жаль тебя разочаровывать, но мы оба выиграли. Каждый получил то, что хотел. Кстати, надеюсь, ты не думаешь, что у тебя соски встали от холода, когда ты терлась об меня?

Ничего умного не придумав, я снимаю кроссовок и пуляю им в Крапивина. И таки попадаю в гада! Резко отворачиваюсь, дабы убраться из этого места, как слышу:

— Сонечка, сними второй кроссовок. Примета плохая — в одном ходить. Замуж не выйдешь.

Разворачиваюсь, чтобы пульнуть второй кроссовок, но вместо этого Крапивин, держась одной рукой за живот, вероятно за место, в которое я ударила, кидает в меня моим топиком.

— Оденься. Грудью светить можешь только для меня.

Глава 25

Под каждый шаг в голове постоянно звучит одна и та же фраза «Мы оба выиграли. Каждый получил, что хотел». Если бы это было так. Выиграл только он! Сейчас до меня дошло, что Крапивин добивался именно этого. Может, не ждал от меня поцелуев, но то, что я разденусь — однозначно. Более того, уверена, что он поддался. Несмотря на то, что я задурила ему голову, у него всегда все под контролем. И этот раз не был исключением. Он тупо дал мне себя ударить.

От этого осознания нет никакой радости. Еще и палец болит. Как я в итоге поставила его, если сейчас не могу нормально согнуть? Дура. За своими раздумьями не замечаю, как чуть ли не врезаюсь в Анатолия. Ладно я, но он-то?

Когда я делаю шаг назад, до меня доходит. Я в лифчике и косоглазый весь в моей груди, оттого и не заметил, что я на него шла. Вот он шанс. Этот, в отличие от Крапивина, явно не все контролирует.

— Здравствуйте, Анатолий. Как там Зина?

— Зина? — о, Господи, ну оторви ты уже взгляд от моих верхних девяносто.

— Ваша супруга. Ее укусила оса.

— А да. Жива. Жива Зина.

— Передавайте ей скорейшего выздоровления. Анатолий, а вы не могли бы дать мне телефон. У меня сегодня у подруги день рождения. Я при вас позвоню. Просто поздравлю и все.

— Я… я…

— Головка от хуя, — несмотря на то, что голос Крапивина прозвучал неожиданно, я даже не вздрагиваю. — Ты бы уже ради приличия перевел свой разносторонний взгляд с ее груди на меня. Мне кажется, ты заработался, Толя. Возьми отпуск на недельку и дуй к жене. София Вячеславовна, ты кроссовки забыла.

— Ноги должны дышать, дядь Ярик. Но спасибо, — демонстративно поправляю лифчик и тянусь за кроссовками, мельком переведя взгляд на Крапивина.

Вот сейчас я испытываю самое что ни на есть удовольствие от того, что ему не нравится происходящее. Я нарушила его просьбу и в его взгляде читается открытое недовольство. Выкуси.

Забираю обувь и под его цепким взглядом, зачем-то виляя пятой точкой, направляюсь к себе в комнату. И здесь меня снова накрывает от осознания, что я не прекращаю думать об этом гаде.

Испытываю самое ни на есть облегчение, когда вижу, как Крапивин уезжает из дома не позавтракав.

Если бы не готовка и уборка, я бы окончательно двинулась головой. Каждую минуту я стараюсь себя чем-то занять, чтобы отогнать непрошеные мысли. Но получается это с трудом. Особенно, когда понимаю, что он вернулся в дом. А значит, придется с ним контактировать. Себе-то можно в этом признаться: я боюсь. Не его, а, к сожалению, себя и своих реакций.

— Ярослав Дмитриевич попросил вас пройти к нему в кабинет, — жаль. Очень жаль, что Анатолий теперь в отпуске. Этот охранник выглядит так, как будто он проглотил двух человек.

— Принести ему обед?

— Нет. Пойдемте.

Молча иду за охранником и как только оказываюсь у двери кабинета, он уходит, оставляя меня одну. И все. Ступор. Хочу сбежать куда угодно. Кажется, я гипнотизирую дверь вечность.

— Да входи уже, — слышу по ту сторону двери уже отпечатавшийся в голове голос Крапивина. Он что, снова смотрит за мной по камерам? Козел. Вдох. Выдох. Открываю дверь и захожу внутрь кабинета. — Иди ко мне, — хлопает на рядом стоящий стул.

— Я не собака, чтобы выполнять команды.

— Иди сюда, не собака. Пожалуйста.

— Нет.

— Я даю тебе выбор: самой подойти или я притащу тебя сюда сам.

— Это имитация выбора.

— Имитация плоха только в сексе. А у нас пока не он. А имитация выбора лучше, чем ее отсутствие.

— Хватит.

— Что именно?

— Хватит сбрасывать на меня свои пошлые намеки. Пока? Серьезно?!

— Это не намеки. Констатация. Я пришел к выводу, что это неизбежно. Думаю, ты сама это понимаешь. Вопрос только в том, когда. По-хорошему, будет тогда, когда я дам тебе свободу. Или ее имитацию.

— Ты точно больной.

— Ага. Главное не заразись. Мне тебя уже тащить сюда? Это будет плохо для тебя. Снова тесный контакт. Мало ли ты не сдержишься, — вот сейчас у меня действительно нет слов.

Сколько раз себе говорила, не вступать с ним в разговор. Молча сделала и все! И нет же.

Подхожу к столу, демонстративно отставляю стул подальше от него и сажусь. Крапивин же молча подзывает меня пальцем. И что делаю в ответ я? Демонстрирую ему средний палец. Отличная тактика, Соня. На мой жест он лишь усмехается. А затем неожиданно тянет руку к моему стулу и резко подкатывает его к себе.

— Забавный факт, о котором ты еще, скорее всего, не задумывалась. Ты намеренно делаешь наперекор то,