Сдавайся - Наталья Юнина

— Не могу. Точнее не хочу, — зачем-то добавляет он. И я снова теряюсь, не зная что сказать. Закрываю глаза и только сейчас до меня доходит, почему болит голова.

— Ты мне заколку сломал. Больно, между прочим.

— До свадьбы заживет. Будем считать это компенсацией за боковое зеркало.

— Мало того, что противный, так еще и мелочный. Фу, — секунда и он достает одной рукой из моих волос заколку. И все. Я в очередной раз теряюсь. И вовсе не потому что нахожусь под тяжестью его тела.

Дежавю. Это уже было, черт возьми. Его взгляд изменился. Там по-прежнему пляшут черти. Но он больше не смотрит на меня с усмешкой. Он смотрит на меня как тогда. Теперь я с точностью могу определить, когда его взгляд связан с желанием. А когда он начинает перебирать мои уже распущенные волосы свободной рукой, не отпуская другой мои скрещенные над головой ладони, я понимаю, что дело плохо.

В память врезаются его слова о том, что наша драка затеяна, чтобы я выпустила пар и для кое-чего еще. И это кое-что еще уже не вызывает вопросов. Начинаю активно ерзать и пытаться вывернуться из его захвата. Однако попытка высвободиться от этой груды мышц не увенчалась успехом. Оно и понятно, сколько бы я ни занималась, мы никогда не будем равны физически.

В очередной раз попадаю в свою же ловушку. Не надо обладать большими знаниями и опытом, чтобы понять — моя попытка высвободиться, еще больше распаляет его, о чем говорит уткнувшийся в меня бугор. Замираю, закрыв глаза. Слышу непозволительно громкий стук собственного сердца и тут же в нос ударяет знакомый запах его парфюма. А в следующую секунду Крапивин проводит губами по виску.

— Как проблему будем решать, Софочка? — шепчет на ухо.

— Какую, — растерянно произношу я, ощущая его дыхание на своей коже.

— У меня встал корень жизни, — от его наглости распахиваю глаза.

— Нет корня, нет проблем.

— Но он есть.

— Тогда мой вам совет. Решайте этот вопрос собственноручно.

— Я так не думаю.

— А вы что думаете, дядь Ярик?

— Что у тебя, Софочка, сочные и наливные глаза, — как ни в чем не бывало произносит Крапивин, переводя взгляд от моего лица на вылезший из-под топа лифчик. При этом он облизывает свою нижнюю губу. Охренеть.

— Дядь Ярик, мне кажется, плохи ваши дела. Повторяетесь. Наливной это и есть сочный. Видать уже нейронные связи в связи с возрастом нарушены. Надо что-то попить.

— Точно. Ты права. Тогда просто наливные и упругие.

— Хм… упругие глаза?

— Пружинистые?

— Может, еще и эластичные?

— Может.

— А что вы мне на глазное яблоко уже нажимали?

— А надо?

— Ну сочные, наливные, упругие, эластичные. Как узнали-то?

— Интуиция и опыт. Но если хочешь, чтобы я их потрогал и убедился в этом наверняка, давай.

— Белку тебе в зубы, а не мои глаза.

— И все же я настаиваю на решении этой проблемы, — без тени шутки произносит он, наклонившись непозволительно близко к моему лицу. Когда я понимаю, что он хочет сделать, резко отворачиваю голову. В итоге его губы едва касаются щеки.

— Слезь с меня. Иначе…

— Что иначе?

— Иначе… иначе… иначе я маме с папой расскажу.

Я не знаю? как из меня это вырывается. Может? потому что всегда крыла этим в детстве. Крапивин же заливисто хохочет мне в шею.

— Ты очаровательна в своей стервозности и простоте одновременно. Никогда не встречал таких девушек.

Хотелось бы мне треснуть кулаком по его морде именно сейчас. Но понимаю, что с такого положения это не сделать. В очередной раз отталкиваю его и Крапивин поддается, откидываясь спиной на мат. Вскакивать не спешу, вдруг в голову приходит решение. Возможно, дурацкое. Но я не мешкая принимаюсь исполнять задуманное.

Не знаю откуда беру неприсущую мне долю храбрости и ловко залезаю на чистюлю, оседлав его. Замечаю ли я нотки удивления в его взгляде? Безусловно, да. Однако он не спешит себя защищать, напротив, демонстративно подкладывает под голову руку. И вот он, казалось бы, мой шанс. Двинуть его хорошенько по морде. Но нет.

Каким-то образом за столь короткий промежуток знакомства я улавливаю в его взгляде предостережение. Мол «нет, девочка моя, сейчас я отражу удар и ты не кончишь от того, что расквасишь мне морду. Позже». Капец, я уже его голосом говорю в своей голове. Ладно, подумаю об это позже.

Неосознанно делаю то, что и он пару минут назад, а именно облизываю нижнюю губу. Неожиданность. Уязвимость. Слабость. Но сначала удивить. И мне удается последнее, стянув с себя топ. Смотрю на Крапивина. Он жадно поедает взглядом мою бесстыже выставленную в лифчике грудь. Спасибо, хоть что догадалась его надеть. Правду говорят, мужчины мало чем отличаются от младенцев. Дай грудь и успокоятся. Загвоздка в том, что мой «младенец» с особенностями развития. Одной грудью мне победительницей не выйти.

Несмотря на небольшое замешательство, явно скрываемую улыбку и пожирание моего тела глазами, он не расслаблен. В момент, когда он хочет сказать мне что-то наверняка колкое, я наклоняюсь к нему и провожу ладонями по его телу. Мышцы тут же напрягаются под моими поглаживаниями. Трогать его разгоряченное тело, как бы мне ни хотелось отрицать, приятно. Но еще более приятно то, как он реагирует. В особенности, когда я прижимаюсь полуобнаженной грудью к его телу.

Ощущения соприкосновения от обнаженных тел будоражит не только меня. Чувствую, как он упирается в меня стояком и вот парадокс, меня это не пугает, скорее, радует, что я на пути к победе. В этот момент вижу, как взгляд Крапивина изменился.

— Продолжишь, пеняй саму на себя, — предостерегающе шепчет он.

— Ага.

Шепчу в ответ и тут же сама целую его в приоткрытые губы. Медленно. Дерзко. Не ожидал. Готова поклясться, что он напрягся. Но через мгновение его руки не только оказываются на моей талии, но этот засранец перехватывает инициативу, принимаясь хозяйничать в моем рту.

В какой момент я понимаю, что задуманное идет не по плану? Наверное, когда осознаю, что его ладони уже снимают мою задницу, а я не только ерзаю на нем, но и не прекращаю поцелуй. Хотя стоило бы давно, ибо он готов! Сейчас все и вправду выйдет из-под контроля. И я сама себя переиграю, если это не прекращу.

Чудом удается оторваться от его губ с каким-то пошлым звуком. Не знаю, кто из нас более тяжело дышит. Наверное, оба. Я упираюсь одной ладошкой в его грудь, чуть провожу