Сдавайся - Наталья Юнина

Не мешкая выхожу из машины и иду к бассейну. Только на полпути понимаю, что, сука, я в уличной обуви! Что эта девка проклятая делает со мной? Скидываю ботинки и иду к намеченной цели. Супер. Не хватает мне еще здесь утопленницы.

— Магний не пробовала попить? Говорят, помогает при ПМС. Что за пиздострадания на ровном месте? — дергаю ее за предплечье на себя.

— Да пошел ты. Это все из-за тебя! — вскрикивает, одергивая мою руку, и ударяет меня в грудь, а потом еще и еще.

Все же нужно научить ее драться. Хотя, в этот раз я хоть что-то ощущаю. Примерно, как укус комара.

Пока она продолжает наносить один за одним удары, я залипаю на ее лице. Даже зареванная с опухшими от слез глазами, она неприлично красива. А ее зелено-голубые глаза, подчеркнутые темными то ли тенями, то ли хер пойми чем, это отдельная песня. Просто контрольный в голову. Осознает ли она, что катастрофически красива? Вряд ли понимает в каких масштабах.

Можно быть просто красивой, а можно быть… вот такой. И ведь парадокс, сколько шерстил ее жизнь, все действия, фото и видео, и ни разу за столько времени не отмечал вообще ее внешность. Ну, есть и есть. А сейчас ощущаю себя котом, которому привезли в дом сорок восемь килограммов валерианы. Головой понимаю — валериана для кота неизбежно приведет к перевозбуждению, неподвластному контролю. Но если бы только голова рулила жизнью.

В какой-то момент, несмотря на затуманенный ее близостью мозг и уже осевший на моих рецепторах, исходящий от нее запах манго, понимаю, что ее истерику уже пора бы прекратить. Лучше всего — это окунуть ее в воду, чтобы пришла в себя. Но хочется мне совершенно другого. Себе-то можно и признаться. Истерика всего лишь повод. Обхватываю ладонью ее подбородок, чуть сжимаю, отчего она неосознанно приоткрывает губы. Наклонившись к ее лицу, накрываю ее губы своими. В крови моментально поднимается одуряющий всплеск адреналина, и я без промедления проталкиваю свой язык в ее рот.

Глава 22

Не припомню, когда вообще в последний раз целовался. Одно дело — трахать шлюху с резинкой, другое — обмениваться слюной. Поцелуи вообще не про меня. И дело даже не в брезгливости, коей я наполнен до краев. Как бы тупо ни звучало — это посерьезнее секса. Это про чувства, которых у меня никак не должно быть к этой строптивой малолетке. Парадокс. Соленая от слез, но сладкая, блядь. Вкусная. Именно эта мысль приходит на ум по мере того, как курносая пытается вырваться из моего захвата.

Своими попытками освободиться, она еще больше распаляет меня. Это уже не похоже на банальный поцелуй. Я стойко напоминаю себе животное, которое не может остановиться.

Хмельной взрыв адреналина разносится по венам с бешеной скоростью, когда я понимаю, что она больше не пытается высвободиться, а начала отвечать. Ее капитуляция, как оказалось, заводит еще больше, чем попытки освободиться. Ощущение, что проходит вечность. Но все меняется, когда я приподнимаю ее майку и касаюсь обнаженной кожи живота. Мгновение и она прикусывает мою губу. Не сказать что больно, но весьма ощутимо. Отрезвляет. Воспользовавшись этой ситуацией, София высвобождается, напоследок наступив мне на ногу. И это так веселит, что я не сдерживаюсь и открыто смеюсь, смотря на ее разъяренное лицо.

— Истерику и слезы, как рукой сняло. Можешь не благодарить.

— А, так это было сделано с целью остановить мою истерику?!

— Нет. Просто захотелось. Но будем придерживаться версии, что исключительно для этого. Как и будем делать вид, что тебе не понравилось.

— Ненавижу. Урод! — очередной удар ладонью в грудь, и я слегка пошатываюсь.

Будучи разъяренной и вовсе не от того, что я сделал, а по причине своей реакции, у нее чудесным образом появляются силы. Или я поддаюсь, хрен знает. В одном уверен точно, я бы мог остановить ее и не оказаться в бассейне, но намеренно тяну ее за собой.

Не припомню, когда мне было так хорошо. Чувство такое, что наелся какой-то запрещенки. Наверное, так и ощущают себя коты, после встречи с валерианой. Сейчас я и правда ощущаю себя больным от того, что кайфую от ее эмоций. Нравится то, как она злится на саму себя.

Несколько часов назад я был уверен, что хуже платья, в котором она явилась на игру, никакая другая одежда быть не может. Хрен там. Казалось бы, простая белая майка не может вызывать таких реакций, как долбаное платье, ан нет. Благодаря воде, просвечивает абсолютно все.

И все. Хорошее настроение и веселье как рукой сняло. Какой, сука, тридцать один день? Семь и я понимаю, что попал в собственной игре. Попал не так, как замурованный симс в четырех стенах, но что-то близко к этому. Дверь есть, а воспользоваться ею не могу. Не знаю, чем бы все закончилось, точнее продолжилось, если бы София не плеснула мне в лицо водой.

— Это все из-за тебя!

— Если твоя истерика была связана с тем, что ты отравила Зину, то расслабься. Она не пила лимонад со снотворным. Ее укусила оса. Ты тут ни при чем. И она жива.

— Оса?

— Да, оса.

Облегчение. Да, пожалуй, это именно его я вижу в ее глазах. А затем очередной всплеск злости и снова плеск воды.

Не мешкая выбирается из бассейна. Совершенно точно ненамеренно виляя своей аппетитной задницей, сбегает наверх.

* * *

Ненавижу. Как же я себя ненавижу. Я могу тысячу раз оттирать губы с мылом, но какой в этом смысл, если мне ни капельки не было противно. Мне, черт возьми, было приятно. Хуже всего, что он это прекрасно понял. И ладно бы я любила это дело. Так ведь фиг там. Я ненавижу целоваться. Сколько раз я высмеивала идиоток из книг и фильмов с «тело предало», и что в итоге? Не засунь он мне руку под майку, я бы и дальше продолжила с ним обмениваться слюной.

Холодный душ не помогает прийти в себя. Единственное, что радует — это живая Зина и моя непричастность к тому, что с ней произошло.

На удивление я засыпаю почти сразу. Но лучше бы этого не делала. Всю ночь мне снится эта скотина. Сны настолько реалистичные, что я в полном шоке от происходящего. Ладно бы он мне просто приснился. Хрен там. Я занималась с ним сексом. Я и он! Это