Запретные игры - Виктория Вашингтон

Пока мы идем по коридорам, я чувствую, как на меня направлены взгляды осуждения и неприязни. Мне становится ясно, что за моей спиной разговаривают, что-то шепчут друг другу. Намного активнее, чем раньше. Но только вот уже назад дороги нет, мне придется пройти через это испытание.

— Я встречу тебя здесь после урока, — заявляет Давид, но я даже отвечать не хочу, молча захожу в класс.

Вся атмосфера наполнена напряжением и осужденными взглядами. Я понимаю, что этот день станет для меня одним из самых сложных в жизни. Но где-то внутри меня пробуждается решимость не позволить себя сломить, не сдаться под напором страха и ненависти.

В классе царит мертвая тишина, и я чувствую, как каждая клеточка моего тела напряжена до предела. У меня нет права проиграть, я должна пройти через это. Я смотрю в окно, пытаясь унести свои мысли в далекие миры, где нет страха и ненависти. Но реальность не дает мне забыть о том, что меня ждет после звонка.

— Привет, — внезапно Злата присаживается рядом со мной.

— А ты зачем тут садишься? — вопросительно сщуриваю глаза.

— Захотелось, — вижу, что она переживает. Даже руки немного потряхивает. — Все равно Михаилу Константиновичу наплевать на то, где и кто сидит.

Я не спорю с ней. Захотела сесть — пускай сидит. Мне от этого ни горячо не холодно.

Таким образом она хочет показать поддержку, хотя раньше, когда на меня свалился шквал буллинга, немного побаивалась находиться рядом со мной. Неужели учла прошлые ошибки?

— Лавров случайно ничего не говорил? — решаюсь спросить.

— Пока нет, — отрицательно качает головой. — Кстати, ты в курсе, что конкурс переставили? Он будет прямо после этого урока.

— Серьезно? — округляю глаза.

К такому я оказываюсь совсем не готова.

— Он разве не в конце недели? Вроде же переносили, — все мои вещи лежали в моем шкафчике, но новость все равно застает врасплох.

— Ты что, и правда пропустила? Ещё же в пятницу объявили о том, что конкурс будет сегодня. Планировали после пятого урока, но комиссия в итоге приезжает раньше.

— Пропустила как-то, — поджимаю губы.

С тем, как насыщенно развивались события ближайшие дни вовсе не удивительно, что это ускользнуло от меня.

Я не могу теперь даже представить, как все это будет проходить.

Выходить на сцену, чтобы показать свои таланты — явно не то, чего я хочу сейчас.

Да и только от одной мысли, что придется танцевать с Немировым… Находиться в максимальной близости после того, что произошло. Аж дрожь тело пробирает.

Нет, я абсолютно точно не готова.

Звонок отрывает меня от моих размышлений, и я достаю конспекты. Урок проходит как в тумане, все слова учителя кажутся далекими и неважными. Моя главная задача сейчас — сохранить хладнокровие и не позволить страху овладеть мной.

Когда звенит последний звонок, я выхожу из класса и направляюсь к своему шкафчику. У всех выступающих есть ровно час, чтобы подготовится.

Давид не заставляет себя ждать, находит меня прямо когда я достаю из шкафа необходимые вещи.

— Готова? — спрашивает он.

— Ты знал, что выступление прямо сейчас? — хмурюсь, ощущая неприятие этого факта.

— Нет, — отрицательно качает головой. — На уроке узнал. Но тебе не о чем переживать, мы справимся.

— Нет никаких “мы”, — твердо отрезаю я.

52

— Я не хочу участвовать в этом конкурсе, — продолжаю я, отводя взгляд от Давида. — Не готова к этому сейчас.

— Но ты так хорошо танцуешь, тебе обязательно стоит это показать, — он пытается меня убедить, но я все равно остаюсь на своем мнении.

— Нет, я не хочу выходить на сцену и делать вид, что всё в порядке, когда это совсем не так, — с уверенностью в голосе произношу я.

Давид кивает головой, видимо, понимая мои чувства. Он молча смотрит на меня, потом вдруг берет меня за руку.

Я тут же отдергиваю ладонь, которую буквально жжет от его касаний.

— Не смей меня трогать, — едва не шиплю я.

У мною снова овладевает чувство страха и неприятия. Неужели мне придется выходить на сцену и танцевать с Немировым? Этот голос, которым он признался мне в том, что спор и правда был, все еще раздается эхом в ушах.

Я чувствую, что мои ноги начинают дрожать, а сердце бьется сильнее, словно готово выпрыгнуть из груди. Давид стоит рядом со мной, и его уверенность и поддержка, которые раньше действовали, как успокоительное средство, теперь вызывают лишь раздражение.

Оказавшись за кулисами мы начинаем подготовку к выступлению. Давид дает мне пару подсказок по технике и выражению лица, чтобы я выглядела более уверенной на сцене. Я стараюсь внимательно слушать его советы, но все мои мысли все еще заняты тем, что я понимаю, что даже прикоснуться к нему сейчас не смогу.

Как назло, мы должны открыть выступление своим вальсом.

Когда приближается время выхода на сцену, я чувствую, как раздирающие эмоции внутри меня достигают пика.

Я закрываю глаза на секунду, дышу глубоко и шагаю к сцене, уже зная, что не могу сделать этого против своей же воли.

— Нет, — останавливаюсь за секунду до того, как выйти на сцену. — Я не собираюсь этого делать.

— Что? — Давид аж замирает на месте.

— Я не хочу, — отрицательно качаю головой.

— Ты прекрасно знаешь, чем это грозит, — он поджимает губы.

— Мне плевать, — даже сам Немиров не знает, насколько сильными могут оказаться последствия этого отказа для меня. — Я не собираюсь делать вид, что все хорошо. Прикасаться к тебе… Обнимать… — морщусь от этого, потому что аж дрожь пробирает тело.

— Дарина, — успокаивающе произносит он в то время, как все вокруг нас уже начинают шептаться.

Только я не хочу ничего слышать. Моя жизнь и так полностью идет под откос.

Сорвавшись с места я сбегаю.

Первым делом решаюсь скрыться в крыле, которое на ремонте, а не бежать к выходу. Давид ведь в любом случае начнет меня искать.

Я выбираю угол и присаживаюсь на корточки за старый шкаф.

Мое дыхание срывается, а слезы начинают наливаться в глаза, но я стараюсь сдержать их. Я чувствую, как все мои страхи и сомнения накрывают меня волной, и теперь все, что я хочу, — это уйти отсюда и больше никогда не возвращаться.

В тишине задумчиво слушаю, как звуки музыки и аплодисменты проникают сквозь стены и доносятся до меня. Пытаюсь собрать мысли в кучу и понять, что же я должна делать дальше. Мои руки дрожат, пальцы уверенно пробираются сквозь волосы. Массирую голову, пытаясь успокоиться, но сердце продолжает биться