Запретные игры - Виктория Вашингтон

— Есть очень серьезный разговор, — начинаю сразу, чтобы не тянуть и не давать ложных надежд. — Давай встретимся в сквере через двадцать минут.

— На нашем месте? — будто бы специально подмечает она.

— В сквере, — не уступаю. С ней у нас больше точно нет “нашего места”.

— Хорошо, я буду, — неуверенно проговаривает она.

Больше ничего не говорю и просто кладу трубку.

Быстро собираюсь, напоследок забежав к Роме и пообещав ему, что накуплю вкусностей и когда вернусь мы устроим вечер фильмов.

Испытываю волнение, когда сбегаю по лестничной клетке и выхожу на улицу.

Морозный воздух обжигает кожу, отчего повыше поднимаю шарфик, полностью укутываясь в нем.

Я спешу по знакомым улицам, пробираясь сквозь толпу прохожих, но мысли не могут уйти от того, что раздирает мое сердце.

Через несколько минут я достигаю сквера. Вдалеке я замечаю Злату, её контуры расплываются на фоне зимнего пейзажа. Она тоже выглядит напряженной, её глаза полны тревоги.

— Привет, — произношу, как только подхожу к ней ближе.

Златина реакция на мое появление очевидна — она немного содрогается и я вижу, как она мигает в попытке собраться с мыслями. Но ее лицо ничего не выдаёт. Она отводит взгляд, пытаясь выглядеть спокойной.

— Привет, — отвечает она сдавленным голосом, слегка смешиваясь в своих эмоциях.

— Я хотела попросить тебя, чтобы ты позвонила Лаврову, — начинаю я, наблюдая, как ее глаза напряжено смотрят в сторону. — Ты же с ним общаешься. Значит, определенно, знаешь, как с ним можно связаться.

— Вот зачем ты меня позвала, — прерывает меня Злата, ее голос прерывистый и задыхающийся. — Я могу это сделать, но взамен мы должны обсудить все, что произошло между нами…

— В этом нет смысла, — поджимаю губы.

— Извини, я была глупа и не подумала о том, как это повлияет на тебя. Я не хотела, чтобы ты почувствовала себя преданной.

Мне внезапно становится обидно слушать ее извинения. Она ведь не понимает всей глубины моей боли. Она не знает, что я переживаю при каждом напоминании о происшедшем.

— Злата, ты не понимаешь. Это было не просто шуткой или оправданием. Это был предательский поступок, — произношу я с твердостью, которая меня саму удивляет. — Я не могу простить тебя так легко. Я была унижена и обманута.

Глаза Златы наполняются слезами, и она опускает свою голову, словно пытаясь спрятаться от моих слов. Мне обидно видеть ее такой слабой, и внутри меня начинается битва между желанием простить и желанием самозащиты. Но я знаю, что сейчас не момент для пощады.

— Я понимаю, если ты не сможешь простить меня, — шепчет Злата после долгой паузы. — Но ты должна знать, что я жалею о своем поступке. Я никогда не хотела тебе нанести боль.

Я медленно киваю, принимая ее слова, но не спешу умилостивиться. Внутри меня все еще переполняет горечь и разочарование. Я не могу позволить ей легко проникнуть в мое сердце еще раз. Да и вряд ли смогу. Но сейчас мне необходима её помощь.

— Я не знаю, как будет дальше между нами, — сквозь слезы шепчет Злата. — Но я готова сделать все, чтобы вернуть твое доверие.

Чувства смешиваются внутри меня, но я сохраняю решимость. Я не хочу поддаться ложным надеждам. Но, возможно, есть шанс, что с течением времени, раны начнут заживать.

— Так что насчет Лаврова? — наконец спрашиваю я, заметив, как Злата поджимает губы.

Так мы стоим напротив друг друга, словно отделяясь невидимой стеной. Никто из нас не двигается.

— Я могу набрать его…. — неожиданно заявляет она. — У него есть телефон… По которому мы связываемся.

49

Я слушаю Злату внимательно, не проявляя эмоций. Ее согласие набрать Лаврова вызывает у меня некоторое колебание. С одной стороны, я испытываю горячее желание узнать хоть что-то и расставить все точки над "и". С другой стороны, боюсь, что ничего нового он мне не скажет и я утрачу единственную зацепку, которая может мне хоть как-то помочь.

Секунды тянутся мучительно медленно, вися в воздухе, напряжение достигает пика. Я внутренне борюсь с собой. В конце концов, замираю, когда Злата достает свой телефон и поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Позвони ему, — говорю я решительно, но с ноткой опасения. — Сейчас.

Злата разблокировав телефон, начинает набирать номер, ее пальцы дрожат. Я наблюдаю за ней смешанными чувствами — страхом и надеждой.

Когда Злата нажимает кнопку набора, я чувствую, что весь мир замирает в ожидании. Звонок звучит в тишине, и мои нервы напрягаются до предела. Я не знаю, что ожидать, как будет выглядеть этот разговор, но я решаю не отступать. Пусть будет, как будет.

— Алло? — отдаленно слышу голос Лаврова.

Мое сердце колотится, и я вглядываюсь в глаза Златы. Это мой последний шанс разобраться хоть немного в происходящем.

— Я хотела поговорить с тобой, — произносит Злата, стараясь сохранить спокойствие. — Есть вещи, которые нам нужно обсудить.

Я наблюдаю за ее реакцией, сжимая кулаки еще сильнее. Мысли смешиваются в моей голове, и я не знаю, что ожидать от Лаврова сейчас.

— Мы вроде бы все обсудили, — устало произносит он.

— Нет… — восклицает она, а потом резко понижает голос. — С тобой хочет поговорить Дарина.

— Это еще зачем? — спрашивает он.

— Это личное дело, Дарина хочет разобраться в некоторых вещах, — отвечает Злата, ее голос звучит более уверенно теперь.

В то время как Лавров думает, я не могу сдержать внутреннюю надежду на окончание этого замкнутого круга. Мы все живем в неопределенности, пытаясь понять, что происходит.

И ведь его самого это тоже касается.

Тишина продолжает висеть в воздухе, словно вот-вот сломится, и я не знаю, как продолжить разговор, не зная, что Лавров думает обо всем этом. Время тянется дальше, заставляя меня прокручивать в голове различные сценарии и возможные ответы.

Внезапно, я слышу скрип кнопок и сердце мое замирает.

"Все ли в порядке?" — сомнений становится все больше и больше в моей голове.

— Пусть она скажет, что хочет, — произносит он, и я почти слышу его подавленный вздох. — А я решу.

Затем Лавров снова замолкает, и я чувствую, как напряжение достигает кульминации. Все висит на волоске, и я не мог оторвать глаз от Златы. Ее лицо выражает смешанные эмоции — страх, нервозность и надежду.

Внезапно мне приходит в голову мысль о том, что возможно Лавров не сможет или не захочет даже слушать, потому что сам считает виновной меня.

В течение пары секунд, которые кажутся вечностью, я пытаюсь найти слова, которые должна ему сказать.

— Пусть она расскажет тебе сама. Дарина очень хотела