Запретные игры - Виктория Вашингтон

— А тебе точно нужен репетитор? — хмурюсь, вопросительно оглядывая Леона взглядом. Я бы не сказала, что у тебя есть какие-то значительные проблемы.

— Английский профильный предмет в том вузе, куда я собираюсь поступать, — произносит он, вглядываясь в учебник. — Поэтому да, репетитор мне точно необходим.

— Ну, — делаю небольшую паузу. — Думаю, даже мои знания не дотягивают до такого уровня.

— Ты просто себя недооцениваешь, Дарина, — подмигивает Леон и мы дальше продолжаем изучать темы.

— Кстати, — Леон останавливается у моей двери, когда уже собирается уходить. — А у вас с Давидом это все серьезно? Ну, с твоей стороны.

— Что ты имеешь в виду? — поднимаю на него вопросительный взгляд. Его последние слова звучат как-то странно.

— Я очень хорошо к тебе отношусь, — он немного мнется, будто не хочет чего-то говорить. — Я уже пытался намекнуть тебе, но, видимо, когда люди влюбляются, они становятся немного слепыми.

Его слова начинают раздражать и поднимают в груди волну гнева.

— Или говори, или уходи, — твердо проговариваю я. — Мне не хочется слушать глупые предположения аля “Вы друг другу не подходите”.

Леон пару секунд молчит, будто бы пытается принять для себя какое-то важное решение. Он выглядит непривычно серьезным, отчего я ощутимо начинаю нервничать.

— Возможно, я не должен тебе этого говорить, — хмурится Леон. — Но и просто наблюдать со стороны за тем, как с тобой обращаются я не собираюсь.

— Ты можешь наконец-то сказать, что происходит? — пытаюсь не выдавать волнения, но голос немного дрожит. — Что случилось?

— Старшеклассники на тебя поспорили, Дарина, — неожидано заявляет он. — На достаточно крупную сумму.

— В смысле “поспорили”? — сужаю глаза.

45

— Что я сделаю что-то смешное, или что? — хмурю брови. — Но как с этим связан Давид?

— Они поспорили на то, кто первый станет твоим парнем, Дарин, — Леон опускает взгляд.

— Ты врешь, — хрипло проговариваю я. — Никто бы не стал такого делать.

— Как видишь, — он поджимает губы.

— Зачем ты врешь? — глаза на мокром месте, но я не позволяю ни одной слезинке скатиться по щекам.

— Для чего мне врать, Дарин? — он устало вздыхает и закатывает глаза. — Я всего лишь в благих целях хочу открыть тебе глаза на то, какие змеи находятся рядом с тобой.

— Я тебе не верю, — твердо стою на своем.

Не понимаю, для чего Леону выдумывать нечто подобное, но ведь это просто напросто не может быть правдой.

Я продолжаю стоять перед Леоном, словно на грани разрыва между правдой и ложью. Все, что он говорит, кажется невообразимым, несовместимым с реальностью. Но почему он столь настаивает на своих словах? Горькая догадка проникает в мое сознание: может быть, Леон правда пытается защитить меня от чего-то, от тех самых "змей", о которых говорит? Эти мысли путают меня еще больше, раздирая на части мое доверие и уверенность.

— Вот и я не понимаю, для чего ты это придумываешь, — говорю с надрывом в голосе.

— Сама подумай, Дарин. Спокойно и осознанно, — просит меня. — Как думаешь, почему Лавров, который никогда не проявлял к тебе интереса и вообще встречался с твоей подругой, внезапно предложил тебе встречаться? А Немиров? Как-то раньше я не замечал, чтобы он обращал на тебя внимание. Да и я его не так давно своими глазами с другой девушкой видела.

Скорее всего Леон имеет в виду бывшую девушку Давида. Он видел их, когда она приезжала к нему?

Сердце бьется сильнее, в голове крутятся вопросы, и внезапно я ощущаю, что уже несу больше эмоций, чем умею управлять. Может быть, все это время я жила в обмане? Многое из того, что казалось таким надежным и верным, оказалось пустым и иллюзорным. Леон молчит, ожидая, как я приму его слова, как я буду справляться с ударом, который он сейчас нехотя мне наносит.

Но я отказывалась допустить, чтобы слезы из моих глаз скатились, хоть и держусь из последних сил. Решительность и ярость заменяют все остальное. Я не могу и не хочу верить, что Давид способен на такую предательскую игру. Наверное, самая большая обида и разочарование приходят от тех, кого считаешь самыми близкими и верными людьми.

Глубокий вздох исходит из груди, когда я решаю узнать правду независимо от всего. Я обессиленно улыбаюсь, вылавливая каждое слово, которое Леон произносит. Раз за раз прокручиваю в голове все события последних дней. Чувствую, как растут трещины внутри меня. Так, будто мир, который уже и так рухнул, способен ещё сильнее разрушиться. Я хочу знать, почему он решил подвергнуть меня всему этому. Зачем? Был ли он хоть в чем-то искренен со мной?

— Дарин, попробуй хотя бы подумать об этом, — произносит Леон, пытаясь улыбнуться, но его улыбка кажется искаженной искусственностью. — Ты всегда была слишком доверчивой, но теперь пора взглянуть на вещи по-новому.

— Но ты ведь тоже… — неуверенно произношу я. — Стоп. Ты тоже пытался участвовать в этом споре? Ведь ты едва не впервые заговорил со мной, как раз в это время.

Я всё ещё сопротивляюсь его словам, моя ментальная защита не позволяет мне поверить, что те, кого я считала близкими людьми и поддержкой, могут быть столь предательскими. Однако, сомнения начинают пробиваться в мою душу, и я пытаюсь справиться с ними, пока ещё возможно.

— Нет, я в этом не участвовал. Но знал, да, — обреченно признается он. — Ты давно была мне интересна, Дарина. А общаться с тобой я начал, чтобы как-то донести тебе правду. Не думаю, чтобы ты вообще стала меня слушать, вывали я всю эту информацию на тебя сразу же.

— Леон, это нереально. Мы вместе с ним прошли через многое, как он мог просто играть со мной? — голос мой трясется от разочарования и боли.

Он молчит на несколько секунд, как будто взвешивает каждое слово. Потом снова смотрит на меня своими усталыми глазами и говорит:

— Тебя всегда видели как сильную и независимую, Дарин. Ты ведь еще с младшей школы все подкаты на корню пресекала. Это было для них просто забавой, чтобы увидеть, сможешь ли ты справиться. Веселье ради веселья, — смотрит мне в глаза, когда говорит все это. — Игры богатых мажоров. Участвовали почти все старшеклассники. Только Немиров оказался быстрее.

Немиров не был таким, в отличие от Лаврова. Но… Мог ли он повестись на крупный выигрыш? Осознание накатывает острыми шипами. Его ведь нужны деньги на лечение мамы. Он говорил, что проблемы со здоровьем у нее давно. Неужели, и правда мог пойти на нечто подобное?

Я пытаюсь понять его слова,