Запретные игры - Виктория Вашингтон

Злата сейчас откровенно врет. Ведь даже она сама не знает, о чем я хочу спросить у Лаврова.

В телефонной трубке на несколько секунд воцаряется тишина. Лавров, определенно, обдумывает ее слова. Я начинаю надеяться, что это должно сработать.

— Хорошо, передай ей, что я готов выслушать. Но только на короткое время. Пусть она говорит как можно быстрее.

Мое сердце бьется с новой силой. У меня появляется маленькая надежда на изменение ситуации. Я смотрю на Злату, и мне кажется, что в ее глазах вспыхивает искра оптимизма.

Злата протягивает мне свой телефон и я беру его, слегка дрожащими руками.

— Алло, — произношу и понимаю, что все слова буквально моментально вылетают с головы.

— Говори, — твердо приказывает Лавров. — У тебя пару минут.

Глотая слюну, я вынуждена собрать все свои мысли в кулак и сказать все, что планировала.

— Говори проще, — осекаю его. — Ты в этом заинтересован не меньше, чем я.

— С чего вдруг? — ощетинивается он.

— Как минимум, потому что ты сейчас находишься под следствием и домашним арестом, — если он думает, что я буду подстраиваться под него — он ошибается.

— Это вопрос времени, — парирует практически моментально. — Я ничего не делал и скоро это выяснят. Твои попытки меня подставить — пойдут ко дну.

Значит, он и правда думает, что я виновата?

— Я тоже ничего не делала, — уверенно произношу, сильнее сжимая телефон. — Но человек, который изначально подставил тебя, теперь пытается перевести стрелки на меня.

— Кому это надо? — с насмешкой спрашивает Лавров.

Специально отхожу от Златы, чтобы она не слышала разговора. Она пытается увязаться за мной, но я останавливаю её жестом руки.

Даже к Лаврову в эту секунду у меня доверия больше, чем к ней.

Я начинаю рассказывать ему о том, что произошло, о том, какие тайны были раскрыты, и как все это повлияло на ситуацию.

С каждым словом, мои голос складывается в картину того, что происходит, и я жду его реакции. Но вместо ярости и возмущения, я слышу только тишину. Он молчит, поглощая все, что я ему рассказываю.

Внезапно мне начинает казаться, что я сделал ошибку. Я сказал ему слишком много, слишком быстро, и сейчас он переваривает все эти новости. Маленькая искра надежды, которая только что зажглась, снова начинает угасать внутри меня.

Секунды тянутся, и я все еще жду его ответа. Мы оба затерялись в этом моменте неопределенности, в этом мгновении, когда все может измениться. Но ответа нет. Тишина разрывается только моим дыханием.

Наконец, Лавров берет слово. Голос его звучит спокойно и подчинено, и я замечаю некоторое изумление в его тоне. Он прислушивается и принимает то, что я говорю.

— Звучит, как сюжет тупого фильма, — произносит он наконец. — Но отчего-то я тебе верю.

Это все, что он говорит. Моя голова кружится, и я понимаю, что этот момент является переломным для нас всех.

— Теперь, пожалуйста, вспомни в деталях, каким именно образом подставили тебя, — прошу его. — Мне нужны даже малейшие зацепки, чтобы понять, кто за этим может стоять.

50

— Оценки были подделаны с моего ноутбука, — признается Лавров. — Как раз в тот момент выяснилось, что в лицее процветает коррупция. Это просто связали между собой.

— Это в тот раз, когда сменили только мои оценки? — закусив губу, предполагаю я.

— Да.

— То есть… — глупое предположение возникает в голове.

— Это не я, Дарина, — устало вздыхает Лавров. — Сама подумай, какой мне толк палить свой айпи, при. этом изменив только твои оценки в системе.

В этом он был прав.

— Значит, нам просто надо выяснить, кто был у тебя дома и мог пользоваться ноутбуком, — это даже воодушевляет. — Так мы очень снизим круг подозреваемых.

— Рано радуешься, — невесело заявляет он. — Мы его только увеличим. Каждые выходные я устраивал вечеринки. Поэтому к списку, как минимум, можно добавить ещё и несколько соседних школ и лицеев.

Это действительно так. Я была наслышана о том, насколько шумные вечеринки устраивались в загородном доме Лавровых.

— Может, ты хотя бы вспомнишь, кто был у тебя дома в тот день, когда подделали оценки? — поджимаю губы, не желая терять даже призрачной надежды.

— Как бы я хотел, я даже вспомнить всех не смогу, — расстраивает меня Лавров.

— Но есть еще одна важная деталь, которую мы можем использовать, чтобы сузить круг подозреваемых, — вдруг приходит мне в голову.

— Что именно?

— Мы можем запросить данные о времени и местоположении входа в систему с твоего ноутбука в тот момент, когда были изменены оценки, — предлагаю я, надеясь, что это может помочь.

— Я попробую получить эти данные. Не думаю, что они нам в чем-то помогут, но все же.

— Лишним не будет. Ладно, — понимаю, что этот разговор уже ни к чему не приведет. — Спасибо, что согласился поговорить.

Я сбрасываю вызов и возвращаюсь к Злате, протягивая ей телефон.

— Выяснили что-то? — она поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Можно и так сказать, — киваю головой. — Спасибо за помощь.

— Не поделишься? — с надеждой во взгляде спрашивает она. — Я переживаю за тебя. Это ведь как-то связано со всей этой ситуацией?

— Не поделюсь, — твердо заявляю я.

— Не хочешь прогуляться? — она предпринимает ещё одну попытку наладить контакт. — Хотя бы немного.

— Нет, — тяжело вздохнув, отвечаю. — Дай мне знать, пожалуйста, если у Лаврова появится хоть какая-то информация. Я пойду. Хорошего тебе дня.

Злате приходится смириться с моим отказом и она уходит.

Я медленно иду по алее, пытаясь утихомирить бурлящие внутри чувства. В голове крутятся различные мысли о том, кто мог иметь доступ к ноутбуку Лаврова во время подделки оценок. Сквозь серое небо пробиваются лучи солнца, но я не могу насладиться этой красотой.

Возвращаюсь домой, перед этим, как и обещала Роме, забегая в магазин.

Мы проводим с ним прекрасный вечер, даже не смотря на то, что голову продолжает терзать разными мыслями и сомнениями.

Воскресенье совсем не радует развитием событий.

Я так же все время провожу с Ромой, пока на телефон не приходит сообщение.

“Кажется, у кого-то завтра будет очень насыщенный день в школе, не думаешь так? Можешь пользоваться своей страницей. Она мне больше не нужна. И помни, что уже во вторник вся информация окажется у твоего отца. У тебя есть весь завтрашний день, чтобы признаться в том, что ты подкупала учителей”

К сообщению прикреплен неизвестный мне номер телефона и набор цифр и букв.

Сразу же понимаю, что это и быстро пытаюсь зайти