Упс! Я призвала метаморфного монстра - Опал Рейн

Он извивал язык, даря ей новые ощущения, стараясь задеть самую нежную точку, и её пизда сжималась вокруг него каждый раз, когда он трахал её языком в нужный ритм. Он отстранился лишь для того, чтобы хлестнуть её драгоценный клитор из стороны в сторону, а затем обхватить его губами и сильно втянуть в себя.

— Ворг! — закричала она, суча ногами; её бедра взмывали вверх и дрожали, когда опускались обратно. Она повторяла это снова и снова, её хватка на его рогах крепла, и он надеялся, что она просто раздавит их под натиском своего удовольствия.

Он снова вонзился в неё, когда она создала для него новое озерцо влаги. Он толкался быстро, его язык постоянно вращался и изгибался; он упивался зрелищем того, как она извивается, мечется и теряет себя.

— Я сейчас кончу, — выдохнула она, но он и так это знал по тому, как её нутро начало сосать его язык. В последнюю секунду он силой вырвал его.

Ей не пришлось долго хныкать или умолять: он схватил её за бедра, подтянул по кровати к себе и вошел в неё так глубоко, что она даже немного отъехала назад.

— Ох! — прохрипела она, широко распахнув глаза.

Он проложил дорожку поцелуев от метки до её шеи, покрывая её кожу смесью её соков и своей слюны, пока его мурчание становилось всё глубже.

— Прости, но, кажется, сегодня ночью я буду чуть грубее, чем обычно.

Упершись руками в кровать по бокам от её талии, он зафиксировал её предплечьями, не давая отлетать слишком далеко, когда он отводил таз назад и с глухим стоном вколачивался в неё. Да. Снова выход, и снова мощный толчок в этот горячий рай — его глаза на мгновение закатились. Так горячо. Так чертовски мягко. Он задал медленный темп, но глубина была звериной: он входил до самого основания, и её бедра взлетали, когда их лобки сталкивались. Она охренительно сексуальна.

Её грудь подпрыгивала, и пирсинг поблескивал в тусклом свете. Он смотрел вниз, наблюдая за тем, как вдалбливается в неё с лихорадочным дыханием; он видел, как её растянутая киска обхватывает его толщину, и поражался тому, насколько она мокрая — каждый раз, когда он выходил, влага тянулась за его членом.

Вид того, как она «надевается» на него, как его нечеловеческий светящийся орган исчезает в милой розовой плоти, разрушал его на духовном уровне. Особенно когда она издавала свои женственные крики, принимая его с полной самоотдачей, пока её оргазм, в котором он только что отказал ей языком, не начал душить его член.

Разум затуманился, её наслаждение подстегнуло его собственное; он оскалился, обнажая клыки в зверином рыке.

Он подхватил её под бедра и прижал её колени к матрасу, отчего её спина выгнулась, подставляя её всю ему и потолку. Он прижал свои бедра к её ягодицам, удерживая её в том, что люди называют «позой для зачатия», и начал вбиваться в неё, как молот.

Скайлар скребла его плечи и грудь, пытаясь найти опору, и издавала пронзительный, прекрасный крик. Из-за его бешеной скорости её оргазм не прекращался. Или промежутки между ними были такими короткими, что следующая волна накрывала её в тот самый миг, когда заканчивалась предыдущая.

Она кончала вокруг него тугими, пульсирующими спазмами и на него, когда начала немного брызгать влагой. Её лицо покраснело от нехватки кислорода: она пыталась вдохнуть, но он выбивал каждый вздох своими яростными толчками.

— Я люблю тебя, — всхлипнула она; слезы катились из уголков её зажмуренных глаз. Ей удалось вцепиться ногтями правой руки в его плечо, и она тянула его на себя. — Люблю тебя.

Мгновенно его грудь наполнилась ответным теплом, а хвост за спиной сложился в сердечко.

Он удлинил свои рога-отростки и изменил их форму так, чтобы они удерживали её бедра вместо его рук, пока сам он навалился на неё сверху, подсунув ладони под её спину. В этой новой позе она еще сильнее свернулась под ним, что позволило ему входить невероятно глубоко; он держал её за талию и затылок бережно и защищающе.

— Я знаю, — мягко сказал он между короткими вдохами. Он зарылся лицом в её шею и волосы, вдыхая её чудесный запах. — Мне нужно, чтобы ты говорила мне об этом, выкрикивала моё имя. Напоминай нам обоим, кто сейчас внутри тебя, кто трахает тебя, заполняет, заставляет стонать, пока ты не начнешь плакать, рыдать и отключаться от удовольствия. Покажи мне, как сильно ты, блядь, меня любишь, кончая на каждый дюйм моего члена. Я создан для тебя.

Она обхватила его руками за спину, полосуя её ногтями, и сделала именно то, что он просил. Её накрыл мощнейший финал в объятиях судорожных спазмов; Ворг лизнул её ухо с воздушным стоном, и его глаза закатились. Давление было таким, что казалось — она его раздавит, но он был слишком силен и легко преодолевал это сопротивление качающимися бедрами.

— Ворг, — твердила она каждый раз, когда к ней возвращался голос, то и дело теряя его в тихих всхлипах или громких криках. — Ворг.

— Блядь, как же хорошо. — Его руки сжались вокруг неё, когда его яички получили секундную передышку от шлепков по её заднице. — Сейчас я кончу глубоко в эту похотливую маленькую щелку. Не смей останавливаться. Кончай для меня, «черный свет».

Зажатая под ним, Скайлар извивалась, царапалась и боролась. Гиперчувствительная и перевозбужденная, она плакала и умоляла, пока он терзал её, как лишенное рассудка похотливое животное — нечеловеческое, ненасытное существо, которым он и являлся.

Он расслабился только тогда, когда вошел максимально глубоко; его рот открылся так широко, что клыки коснулись простыней, и он издал оглушительный стон. Всё его тело сотрясала мощная дрожь, когда плотина наконец прорвалась; глаза снова закатились, когда наслаждение ослепило его. Его хвост дергался позади в такт пульсации члена при каждой струе семени.

И она стонала для него; её нутро трепетало вокруг него, подслащивая его разрядку, от которой он так натянулся, что даже не мог шевелить бедрами. Всё, что он мог — это вдавливать её в мягкий матрас, пока напряжение не спало, и он снова не смог дышать.

Его рога-отростки отпустили её ноги, и на мгновение они стали единым целым. Их сердца, такие быстрые и неистовые, бились в унисон, пока они тяжело дышали, прижавшись друг к другу потными телами.

Он снова уткнулся ей в шею — одно из его любимых мест — осыпая её нежностью и мурчанием, которое вибрировало из его груди в