В отчаянном разрушении - Елена Дж.

Клементина качает головой.

— Мой отчим предложил давать мне достаточно денег, чтобы я могла ездить на автобусе туда и обратно, особенно если это нужно для занятий.

У меня мелькает мысль, и я понимаю, что предлагать это очень, очень глупо, но не останавливаю себя.

— Во сколько у тебя занятия?

Она бросает на меня взгляд, прежде чем заговорить. — С восьми утра до часу дня.

— Я отвезу тебя утром, — говорю я ей.

На мгновение она замолкает, обдумывая мое предложение, а затем качает головой в знак отказа.

— Арло, я не могу позволить тебе возить меня каждое утро! У тебя есть работа и…

— Не беда, это не слишком далеко от моего нынешнего места работы. Хотя, возможно, нам придется забрать Фрэнки на этой неделе... ему нужно починить машину и завтра отвезти ее в магазин.

— Серьезно, мой отчим сказал, чтобы мы просто пользовались Uber, — ругается она.

Я качаю головой.

— Это совсем не сложно, Клементина. Я буду отвозить тебя по утрам, а потом ты сможешь добираться домой на Uber.

Домой. Странное ощущение в этом контексте, когда мы уже кое-что сделали. Совсем немного, но ощущение осталось.

— Я могу сообщить ему об этом, и он возместит тебе расходы на бензин!

Это вырывается смехом из моей груди.

— Нет, нет. Не заставляй его платить мне. Я еще не использовал зарплату, которую ты дала мне, когда только переехала.

Ее руки сходятся на груди, прежде чем она озорно улыбается. Она протягивает руку, чтобы зачесать прядь волос за ухо, и я сглатываю ощущение густоты в горле.

— Хорошо, — наконец признает она. Я делаю глубокий вдох, о котором даже не подозревал.

— Отлично, — улыбаюсь я.

На мгновение мы затихаем, оба остаемся на своих местах и смотрим друг на друга. И только потом мы слышим, как отпирается и открывается входная дверь. Клементина вскакивает и направляется прочь от меня. Мы слышим шаги, быстро поднимающиеся по лестнице, и я понимаю, что должен поговорить с Рози, пока она снова не ушла. Я поворачиваюсь и вижу, как Клементина пытается занять себя тем, что смахивает воображаемые крошки с островной стойки.

— Я сейчас вернусь, — объявляю я, бросаю на нее последний взгляд и отправляюсь в коридор. Мои шаги громко звучат, когда я поднимаюсь по лестнице, а дверь Рози приоткрыта.

Я стучу в нее несколько мгновений, прежде чем заглянуть. Она сидит на кровати и смотрит на свой телефон, а затем поднимает глаза. Ее некогда улыбчивое выражение лица становится кислым. Я ее не виню.

— Bueno, puedo entrar? 46

Она кивает, прежде чем сдвинуться на кровати, и я вхожу, направляясь, чтобы сесть рядом с ней. Кровать проседает под моим весом, и я протираю ладонями джинсы.

— Escuchame, por favor47, — начинаю я нервным тоном. Не знаю, почему я нервничаю, разговаривая со своей чертовой дочерью. Телефонный разговор с ее матерью всплывает в памяти, и становится очевидно, что я позволяю травме от ее ухода просочиться в мои нынешние отношения с Розалией.

— Я слушаю, — говорит она, не глядя на меня. Она продолжает смотреть на свой телефон, но экран черен. Она просто смотрит на свое отражение.

— Mira48, Рози, я был неправ, что вчера так набросился на тебя, lo siento49.

— И это все?

Ее слова как нож, и я стараюсь не потерять самообладание. Я заслужил ее резкие слова, правда заслужил.

Наконец она поворачивает ко мне голову и сужает глаза. — Escucha. Solo estoy tratando de cuirdate50.

— Es en serio51? — смеется она, покачивая головой. Она делает глубокий вдох и встает с кровати, бросая телефон на матрас. Она проходит по комнате передо мной, затем кладет руки на бедра и бросает на меня сердитый взгляд.

— Qué52? — спрашиваю я, надеясь, что она сможет впустить меня в свои мысли. Я хочу стать лучше. Вот почему я хочу отремонтировать подвал для нее. Все, что я делаю, я делаю для нее. Неужели она этого не понимает?

— Сказав, что тебе жаль, ты не вернешь того, что случилось. Я пойду туда независимо от того, что ты скажешь, ты ведь знаешь это? Ты не контролируешь мою жизнь.

Я в шоке от ее внезапных слов и их выбора.

— Розалия, — начинаю я с более жестким тоном.

Ее глаза расширяются, как будто она осознает, что только что сказала, но она не отступает. Она делает глубокий вдох, а затем делает шаг ближе, не сводя с меня пристального взгляда.

— Ты должен понять, что я взрослая. Мне уже не пять. Мне не восемнадцать. Я почти закончила колледж. Я могу принимать безопасные для себя решения.

— Но переезжать в другой штат, когда я думал, что ты останешься здесь?

Наступает пауза, прежде чем она задыхается и ругается под нос.

— Папа! Ты вообще себя слушаешь? Это ты придумал этот план! Не я! Я согласилась только потому, что мне казалось, что я действительно этого хочу. Теперь я даже не знаю, но возможность путешествовать и посещать места, которые я действительно хочу исследовать, пойдет мне на пользу. Моя душа зовет к большему, и я хочу прислушаться к ней.

— С мальчиком, — добавляю я. Мои руки переходят от бедер к кружеву. Я делаю глубокий вдох, и она тоже.

— Я делаю это не ради него, — отвечает она. — Я не мама.

Ее голос становится мягче, когда она делает еще один шаг и оказывается рядом со мной. Она садится и обхватывает меня руками, а затем кладет голову мне на плечо. Я прислоняюсь к ней и делаю глубокий вдох, странно вспоминая, как она пахла в детстве.

Воспоминания нахлынули на меня, и в горле и в груди завязался узел. Такое ощущение, что на меня давит огромный груз.

— Ты не она, ты права, — соглашаюсь я.

— Te amo, papá53. Я никуда не поеду, но я заслуживаю того, чтобы увидеть мир. Правда?

— В качестве поездок — да. Но переехать и жить в другом штате? Я не могу защищать тебя так далеко.

Я сглатываю густую вату, застрявшую в горле. Она проводит ладонями по моим рукам и крепко сжимает.

— До этого еще больше года. У меня еще есть выпускной класс, и тогда мне придется подавать документы на работу. Это просто "а вдруг".

— Ты сказала это определенно.

Я пытаюсь напомнить ей об этом. Она смеется, а я вырываю руку из ее хватки и обхватываю ее за плечи, притягивая к своей груди. Она хихикает, когда я крепко сжимаю ее. Она