Мейсон - Мишель Хёрд

Лейла расставляет еду на столе и командует: — Тащите свои задницы сюда, пора есть.

Лейк вскакивает как ошпаренный, заставляя меня хохотнуть. Я помогаю Кингсли подняться и иду к столу. Выдвигаю ей стул и сажусь рядом.

Пока мы едим, беседа течет непринужденно. Я жду, когда все закончат, прежде чем достать из кармана телефон Серены и положить его на стол.

— Причина, по которой я хотел, чтобы мы все собрались, в том, что Серена кое-что рассказала мне прямо перед тем, как на стадионе начался хаос.

— Что? — спрашивает Кингсли, упираясь локтями в стол.

Я включаю телефон и открываю переписку между Сереной и миссис Рейес. Мой взгляд прикован к Фэлкону. Я передаю телефон ему.

Он читает сообщения, и его губы сжимаются в жесткую линию.

— Как ты хочешь с этим поступить? — спрашиваю я, понимая, что решать ему, раз дело касается его матери.

Он кладет телефон на стол и чеканит слова: — Так же, как мы поступили с Сереной. Уничтожим её. — Он потирает переносицу, делает пару глубоких вдохов и смотрит на Лейлу. Взяв её за руку, он объясняет остальным: — Серена сказала Клэр, что видела в студенческом деле Лейлы информацию об аллергии. Именно Клэр сказала ей, что делать.

На несколько секунд воцаряется тишина, пока Лейк не спрашивает: — Престон, сможешь взломать банк и заморозить её кредитки?

— Раньше не пробовал, но могу попытаться, — отвечает Престон, у которого уже загорелись глаза.

Фэлкон горько усмехается и качает головой.

— Этого мало. Я хочу ударить туда, где ей будет больнее всего.

— По её статусу, — бормочу я.

— Мне нужно будет поговорить об этом с Джулианом и отцом.

— Хочешь поехать в офис завтра? — спрашиваю я.

— Мы могли бы присоединиться к нашим отцам на поле для гольфа. Мой постоянно зовет, — упоминает Лейк.

— Хорошая идея, — соглашается Фэлкон. — Знаешь, в какие дни они играют?

— По четвергам после обеда, — отвечает Лейк.

— То есть завтра. — Фэлкон кивает. — Я позвоню Джулиану и скажу встретиться с нами в гольф-клубе.

— Значит, мне ничего взламывать не нужно? — спрашивает Престон с легким разочарованием.

— Прости, дружище, — Лейк хлопает его по плечу. — Может, в следующий раз.

— Ты как, в норме? — спрашиваю я Фэлкона. Хоть он и не ладит с Клэр, она всё же его мать.

На его лице появляется циничная гримаса.

— Не могу сказать, что я удивлен. — Он вздыхает. — Но я в порядке.

Его глаза встречаются с глазами Лейлы, и он шепчет: — Прости меня, моя радуга.

Она смотрит на него с такой любовью, что у меня на сердце становится спокойно — я знаю, она не винит его за поступки матери.

— Не извиняйся предо мной, Фэлкон. Ты тут ни при чем.

— Что ж, по крайней мере, я теперь знаю, что не сама чуть не убила свою лучшую подругу, — внезапно бормочет Кингсли.

— Ты же знаешь, я никогда тебя не винила, — говорит Лейла.

— Знаю, но чувство вины это не убирало. — Кингсли качает головой. — Почему люди такие злые? Почему все не могут просто жить дружно?

— Жадность, — отвечает ей Престон. — Чем больше имеешь, тем больше хочешь, и тем более безжалостным становишься. — Его глаза округляются, когда он понимает, что ляпнул. — Я... я н-не вас и-имел в виду!

— Нет, ты прав, — иронично соглашается Лейк. — Поэтому я и не пойду в CRC. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Я недостаточно силен, чтобы не позволить такой власти изменить меня.

— Это сильное чувство, — признаю я. — Мгновенный кайф.

— Жаль, что мне еще нет двадцати одного, — говорит Кингсли. — Я бы сейчас не отказалась выпить.

Я начинаю смеяться и качаю головой.

— Когда у тебя день рождения? Я позабочусь, чтобы на твоё двадцатилетие выпивки хватило на всех.

— Девятнадцатого июля. Я Рак по гороскопу.

— Я ни хрена не смыслю в знаках зодиака, — бормочу я.

— А у тебя когда? — спрашивает она.

— Пятого февраля.

— Это всё объясняет, — смеется Лейла.

— Что именно?

— Чувак, ты Водолей.

— И что?

— Водолеи холодны, упрямы, и для них не существует золотой середины, — зачитывает Престон из телефона.

— Вот именно, — Лейла тычет пальцем в сторону Престона, сдерживая смех.

— Твой день рождения совсем скоро, — бормочет Лейк. — Нужно что-нибудь организовать.

— Давайте разберемся с делами на этой неделе, а потом устраивайте вечеринку какую хотите, — отрезаю я. Мне просто хочется, чтобы вся эта грязь поскорее осталась в прошлом.

— Терпеть не могу кепки, — ворчу я, когда Лейк протягивает мне одну.

— Ты на солнце спечешься. Бери чертову кепку, — командует он.

Я забираю её и натягиваю на голову.

— Мы рано?

— А вот и они, — говорит Фэлкон.

Я поворачиваю голову и расплываюсь в улыбке. Впереди идет мистер Рейес, за ним мистер Катлер, а мой отец замыкает шествие.

— Престон спрашивал, почему мы не ходим рядом. — Я указываю на наших отцов. — Надо было сфотографировать и отправить ему.

Фэлкон смеется.

— Никогда не замечал этого, пока ты не сказал.

— По крайней мере, мы унаследовали все лучшие черты, — острит Лейк.

— Парни, — приветствует мистер Рейес, когда они подходят. — Рад, что вы наконец решили к нам присоединиться. Джулиан только что звонил, он ждет нас у гольф-каров.

Фэлкон идет рядом с мистером Рейесом, а я ухмыляюсь, когда Лейк закидывает руку на плечо мистеру Катлеру. Папа улыбается мне и наклоняет голову: — Ты выглядишь как-то иначе.

— Это из-за дурацкой кепки, — бурчу я.

— Если ты так говоришь... — Уголок его рта ползет вверх. — Встретил кого-нибудь интересного за последнее время? — спрашивает он, пока мы идем за остальными.

— Например?

— Ну... кого-нибудь, — его ухмылка превращается в теплую улыбку, — например, девушку?

— Кто тебе настучал? — смеюсь я.

— Твоя мать ходила на свой обычный ботокс и разговорилась с тем самым доктором.

— Не-е-ет. Доктор Хант? — Я останавливаюсь и закрываю лицо рукой. — Мне страшно спрашивать, о чем они