Там, где кричат тихие сердца - Виктория Холлидей

Когда я уже думаю, что экскурсия закончена, Виола готовит меня к осмотру главного крыла.

Главного чего?

Она ведет меня с лестничной площадке в южную часть дома, и я невольно втягиваю воздух. Стены здесь выполнены из стекла, и за ними открывается просторный участок газонов и леса. Под старым дубом стоят качели. Я вынуждена согласиться: это действительно был бы идеальный дом для семьи… если бы здесь жила идеальная семья.

В центре комнаты стоит резная кровать с четырьмя столбами, и я замечаю на прикроватном столике свою любимую книгу по астрологии. С высокого потолка спускается изящная хрустальная люстра, властно озаряющая все пространство. В животе у меня вспархивают бабочки, и их трепет становится еще сильнее, когда Виола произносит:

— Добро пожаловать в ваш новый дом.

Я громко сглатываю и пытаюсь замаскировать это кашлем. Комната восхитительна. Но мое сердце замирает, этот «дом» никогда не станет моим.

Я глубоко вдыхаю и поворачиваюсь к ней.

— Андреас здесь?

Она моргает чуть чаще обычного и выпрямляется.

— Нет, синьора.

Я снова сглатываю и решаю уточнить:

— А вы знаете, когда он вернется? — И только теперь осознаю, что у меня нет даже номера телефона моего нового мужа, ни адреса электронной почты. У меня вообще нет способа связаться с ним. Я могла бы выйти на него через Кристиано, но в этом ведь совсем не суть.

— Нет, синьора.

Нетерпение подталкивает меня вперед.

— А вы знаете, где он?

Ее плечи опускаются, и она бросает на меня усталый взгляд, ясно дающий понять, что разговор подошел к концу.

— Нет, синьора, я не знаю, где он. Я никогда не знаю, где он, и знать не хочу.

Я выпрямляю спину и отворачиваюсь к окну.

— Спасибо, что показали мне дом.

— Пожалуйста, синьора. Я оставлю вас отдохнуть. Шеф Алессандро приготовит ужин к шести вечера, так что, прошу, к этому времени спуститесь в столовую.

Я закрываю глаза, не заботясь о том, что она этого не видит.

Никогда прежде я не ощущала в себе столько противоречивых эмоций за такой короткий срок. Найти среди них одну, за которую можно уцепиться, оказалось почти невозможно.

Я уже знала, что такое похоть, жажда и тот восторг, который приносит оргазм, сокрушающий землю под ногами. Я ощущала шок, отчаяние и стыд. Вину, смущение, беспомощность. Потом — благоговение, надежду, оптимизм, которые рухнули в одно мгновение, стоило понять, что я не знаю, где мой муж и как его найти. Они обрушились, словно дом из кирпича под ударами урагана.

Когда за Виолой закрывается дверь в главную спальню, меня снова накрывает осознание, насколько я одинока. И именно в эту тишину одиночества мое тело начинает покалывать.

Мой привычный способ разрядки мгновенно выходит на первый план. Мне нужно срочно отвлечься. Взгляд мечется по комнате и останавливается на сумочке, которую я, должно быть, оставила у двери. Я тянусь к ней и достаю карты.

Я опускаюсь на пол и торопливо тасую карты. Пытаюсь немного успокоиться. Энергия всегда играет ключевую роль в раскладе, но сейчас моя энергия слишком рваная, беспорядочная, чтобы слушаться.

Я выбираю три карты и переворачиваю их поочередно, задерживая взгляд на каждой, и сердце тяжело сжимается. Ничего не сходится. Нет связи, нет единой темы, нет даже намека на то, что отражало бы мой нынешний кошмар. Я понимаю, что энергия у меня искаженная, но как же так, еще недавно карты показали полное оставление, и это сбылось до мелочей, а теперь выдают набор бессвязных картинок, которые никуда не ведут?

Я откидываюсь назад, словно последняя капля надежды вытекла из моей кожи. Таро так долго было моей спасительной нитью, но именно тогда, когда оно нужно мне больше всего, оно подвело меня. Я медленно убираю карты на место. Я попробую снова позже, когда моя энергия перестанет быть такой рваной и беспокойной.

Когда я поднимаюсь на ноги, покалывание становится сильнее, и теперь я не пытаюсь с ним бороться.

Я иду в ванную, немного надеясь, что в одном из шкафчиков найдется лезвие. В голове до сих пор звучит потрясение и отвращение Андреаса, когда он увидел мои шрамы, но гораздо громче звучит другой голос, тот, что живет внутри меня. Мне нужно выпустить наружу эти невыносимые чувства, застрявшие под кожей.

Я обыскиваю шкафчики и нахожу почти ничего. Кажется, будто здесь никто не живет, даже Андреас. Я прикусываю губу и пытаюсь сообразить. Остается кухня. Ножи там необходимы, и если Алессандро собирается творить чудеса у плиты, то ему потребуются хорошие острые ножи.

Я открываю дверь и тихо спускаюсь по лестнице. Я не знаю, где находится Виола, но она вполне может решить, что я ищу стакан воды. Я вхожу на кухню, и мой взгляд тут же начинает изучать шкафы в поисках ящиков, где с наибольшей вероятностью могут храниться ножи. Вдоль стены расположены три. В первом ящике лежат пластиковые контейнеры для еды. Второй, похоже, предназначен для столовых приборов, но в нем только ложки и широкие, закругленные вилки.

Я пытаюсь открыть третий ящик, и, когда он не поддается, как два предыдущих, я наклоняюсь внимательнее. Стыд и жгучее унижение гонят кровь вниз, к самым ступням. На ящике поблескивает новый навесной замок. Андреас запер все острые предметы, чтобы я не могла пустить их в ход против себя.

Я должна благодарить его за то, что он ставит мою безопасность превыше всего, но первое, что я ощущаю, — это ненависть. Снова он лишил меня даже той малости контроля, что оставалась над моим телом. Он отобрал у меня единственное средство, которое позволяло держать в узде тьму и кошмары. Паника холодной змейкой поднимается по позвоночнику. Что если я не смогу справиться с эмоциями? Что если они раздавят меня и я рухну окончательно? Что если накроет паническая атака, и рядом не окажется никого, кто поможет мне вырваться из нее?

В Хэмптоне я справлялась, потому что, хотя мой набор всегда оставался запертым в столе дома, у меня был доступ к кухонным ножам, если они вдруг оказывались необходимы. Но там я была свободна, я жила своей мечтой. У меня не было бесконечных ежедневных напоминаний о маме или о том мрачном мире, в который погружается моя семья.

Там я могла позволить себе быть другой. Я могла быть девушкой, которая умеет наслаждаться тишиной и покоем, сидя с книгой, девушкой, которая часами теряется в звездах и гороскопах, и девушкой, которая хотя бы верит, что способна заворожить мужчину столь красивого