Я тебя не любил... - Даша Коэн

— Паш…

— Танцуй, дня. Я хочу снова это увидеть. И сойти с ума.

Сердце со всей дури шарахнулось о ребра, заставляя меня забыть, как дышать.

Тело с ног до головы покрылось мурашками, но внутри меня вспыхнуло адское пламя, подначивая подчиниться его просьбе. Не артачиться, а просто уже делать молча то, что он просит.

Иначе я так и буду топтаться на одном месте, словно кисейная барышня, заламывая руки, готовая упасть в обморок от апоплексического удара.

Хватит!

Я ведь уже поняла, что другой дороги к моей мечте нет.

Направо пойдешь — ни хрена не найдешь.

Налево пойдешь — новых слез огребешь.

Именно поэтому я решила идти прямо и не сворачивать.

Я дрожала и дышала так часто, что казалось вот-вот упаду в обморок от переизбытка чувств и эмоций. Там был целый коктейль: страх, стыд, любопытство и твердолобая решимость. Но я все равно, почти на ватных ногах дефилировала перед, пока не замерла напротив Павла.

Всего в нескольких шагах от его топчана, где он уже полулежал или полусидел. Не знаю. Но его поза была максимально расслабленной. Одна нога вытянута, вторая согнула в колене. Губы чуть приоткрыты. Взгляд исподлобья пылает.

А я, протестующе скрипя, все же начала двигаться. Поначалу рванные из-за шкалящих нервов движения все же стали плавными и грациозными, стоило мне только представить, что я не здесь. Я танцую лишь для себя!

Теплый легкий бриз с моря ласково лизнул мои обнаженные бедра и взмыл невесомую ткань парео в воздух. А затем она же облепила меня, как вторая кожа. А я все медленно и чувственно покачивалась из стороны в сторону, неторопливо скользя ладонями по телу.

И продолжала наслаждаться музыкой.

Моментом.

Приказывая себе не концентрироваться на мужчине, что неотрывно, словно голодный зверь, смотрел на меня из-под ресниц, чуть прикусив нижнюю губу.

И вот уже я вскинула руки вверх, описывая волны и изгибаясь дугой. А затем расставила ноги шире. Опустилась к носочкам и резко выкинула спину, одновременно с этим скидывая с себя парео.

А затем напоролась на взгляд Паши.

О. Он изменился. Он больше не смотрел на меня насмешливо и выжидательно.

Черты его лица заострились, а правая рука легла на пах, легко, но ритмично сжимаясь в этом месте. И показывая, как именно я на него действую.

А я замерла в этом моменте на секунду, неожиданно и шокировано для себя, ощущая мощный удар вскипевшей крови в низ живота. Такой силы, что пришлось пропустить через себя ревущийся стон и прикрыть веки.

Господи.

— Давай, Аня, — змеем искусителем, прошептал мне Сенкевич, — не останавливайся.

И я продолжила свой танец. Просто потому, что уже не могла остановиться. Я вдруг поняла, что сама хочу этого — двигаться! И чтобы он на меня смотрел.

Вот так — потемневшим, совершенно дурным взглядом.

И я снова и снова изгибалась волной. Наклонялась. Приседала томно. Разводила бедра так, как меня учили: будто бы я не девушка, а сама музыка, что пульсирует в одном ритме со мной.

А потом песня закончилась.

И я остановилась.

Часто-часто дыша и умирая от ужаса. Отступила на шаг и отвела глаза, но почти тут же прилепилась к фигуре Паши будто бы на суперклей. И с ужасом осознавала, что со мной что-то происходит. Что-то ненормальное.

Запретное.

Темное.

Пугающее!

И все потому, что в прошлой жизни, в подобной ситуации, а бы просто убежала отсюда прочь, сверкая пятками. А сейчас нет — я стояла на месте и пялилась.

Завороженно смотрела на то, как Сенкевич чуть приспустил свои шорты и выпустил на волю колом стоящий член. Толстый, длинный, устрашающий. С красной, воспаленной от похоти головкой, на конце которой уже поблескивала смазка.

И Паша неотступно водил по стволу ладонью, буквально пожирая меня пылающим взглядом.

А затем приказал.

— Иди сюда, Аня.

— Зачем? — пропищала я и оторопело сделала шаг назад, а от следующих его слов ощутила, как меня накрывает огненная лавина.

— Я хочу трахнуть тебя. Сейчас.

Ох, боже!

Глава 20 — Ресторан

Аня

В прошлой жизни, в той, где еще на кухне пахло бабушкиными пирожками с капустой и слишком громко тикали настенные часы, мама говорила мне, что у любой уважающей себя женщины должен быть лишь один мужчина.

Любимы!

И неважно, с тобой он или нет в данный момент времени. Ты обязана быть верной самой себе. И ему!

А что происходило сейчас?

Я стояла перед парнем, рядом с которым мое сердце совсем не билось чаще и не замирало испуганной птицей. Я не покрывалась в его присутствии с ног до головы восхитительными мурашками от сладкого предвкушения. И кровь в моих венах не кипела, когда он смотрел на меня.

Ровно до той поры, пока я не станцевала перед ним почти голая. И не увидела его член.

И теперь я вся покрылась испариной, боясь реакций собственного тела. Потому что, помимо банального страха перед неизвестностью и всей сложившейся ситуацией, я вдруг поняла, что в низ моего живота хлынул раскаленный свинец и осел между ног пульсирующим огненным шаром.

— Мы... — прохрипела я и тяжело сглотнула, насильно выталкивая из себя слова,

— мы пойдем в спальню?

— Ты пойдешь ко мне, Аня, — не переставая мерно водить по стволу ладонью, произнес Паша.

Так томно. Вкрадчиво. И протестовать ему мне с каждой секундой хотелось все меньше.

— Но как же? — развела я руками, переминаясь с ноги на ноту.

— Иди сюда, и я покажу тебе как.

Я прикрыла веки и медленно выдохнула, чувствуя, как тухну. Вот же — в один момент горела и тут же будто бы на меня ведро ледяной воды вылили. И не осталось ничего. И даже вид того, как Сенкевич смотрел на меня пылающим, словно бы одержимым взглядом, уже не разжигало во мне ничего.

Я за секунду выгорела дотла.

— Так, — рванул ко мне Паша, схватил за руку и притянул к себе, размещая мое тело между своих разведенных в стороны ног. а я отрицательно мотнула головой.

— Не надо.

— О чем ты? — нахмурился парень, но его ладони уже начала свое неспешное движение по моему телу.

Кончики его пальцев прямо сейчас, едва касаясь, щекотали мои бедра и крались выше. На ягодицы. На поясницу.

— я не знаю, я просто…

— Я знаю, Аня. Ты забила свою очаровательную голову всякой ненужной нам лабудой. Правилами. Приличиями. И запретила себе просто расслабиться,