Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! - Мария Александровна Ерова

— Давайте так! — бодро воскликнула она, взбираясь на трибуну и становясь между Бабой ягой и Кощеем Бессмертным. — Пусть решит народ! Кто за то, чтобы я осталась и продолжала проходить испытания, пусть встанут справа. А тот, кто хочет моего неминуемого поражения — слева!

Ягиня и Кощей, переглянувшись, нахмурились, но всё же дали добро. Что же, по приблизительным подсчётам Маруси народ разделился почти поровну. За её реабилитацию встали все её друзья и друзья друзей, и просто неравнодушные. А вот в числе тех, кто встал слева, девушка разглядела недовольные моськи свежемороженых Василис, Машу и банду её медведей, некоторых других скользких личностей, кому она дорогу успела перейти или попросту боялся честной конкуренции со ставшей легендарной личностью…

— Слева на одного человека больше! — радостно, уже потирая свои вспотевшие похотливые ручонки, воскликнула Ягиня Никифоровна.

Но тут из кармана Маруси вылез заспанный Тузик — волшебный клубочек, помятый и какой-то потасканный. Честно говоря, про него Маруся давно успела забыть, а потому он выглядел не очень. И всё же радостно заскакал рядом с ней, добавив «правым» недостающий голос.

— Поровну! — недовольно пробубнил Кощей. — Хм…

И в этот миг, словно по щучьему велению, в зал вбежал огромный толстый котяра. Запыхавшись, он схватился за сердце, и потом пытался долго отдышаться.

— Фух! Успел! Успел! — радостно замяукал он.

— Тимофей Иваныч! — забыв про всё голосование, Маруся бросилась к нему, пытаясь помочь. — Вам плохо? Врача? Валерьянки? Кошачьей мяты?

— Молочка бы, — тяжело дыша, благодарно произнёс он. — Спасибо, Маруся. Я думал, не успею…

Все вместе они усадили шикарных размеров животное на ближайший стул.

— Куда же Вы так торопились? — участливо спросила Маруся.

— Так на голосование ваше! Я ж по шару хрустальному за всем наблюдал, вот, увидел, что ты в беде, и сразу же помчался…

— Тимофей Иваныч, миленький, ну не стоило оно того, правда, — вот сейчас Маруся и впрямь прослезилась и принялась массировать и мять мягкую шелковистую шёрстку, отчего на всю аудиторию раздался кошачий довольный треск.

— Так за кого Вы голос отдаёте? — нарушил их идиллию Елисей — уж больно нервным было это занятие — ждать результата!

— За Марусю, конечно! — приоткрыв всего один глаз, сообщил он. — Я за неё и шкуру с любого спущу! Мур…

Команда «правых» заликовала. Друзья принялись поздравлять и обнимать Марусю, а те, что стояли слева, недовольно кривились.

— Говорите уже, что там за испытание! Время идёт! — потребовали Василисы, недовольно поглядывая на выигравшую сторону.

— Считайте, что оно уже завершено, — недовольно пробубнил ректор Бессмертный. — Те, кто стоял справа — проходят в следующий тур. А те, кто слева, могут собирать вещички…

«Правые» опять заликовали, поймав вторую волну самой настоящей радости. И лишь Маруся вновь встряла, не разделяя общего веселья.

— Подождите! — попросила она. — А нельзя ли их тоже оставить? А то как-то…

— Что ты такое говоришь?! — зашипела на неё Снегурочка.

— Да, ты умом, видать, тронулась! — поспешила к той на помощь Алёнушка.

Но Маруся, широко улыбнувшись, лишь произнесла.

— Понимаете, без них скучно будет! А я как-то уже привыкла к веселью!

И довольная, придерживая за лапу Тимофея Иваныча, вышла прочь.

Глава 47

Новый день — новое испытание.

Но пока что сегодняшний ещё не закончился, можно было расслабиться и получать удовольствие, чем Маруся и собиралась заняться вплотную. Хотелось побыть в одиночестве, поспать хоть часок и подумать, что делать дальше: замуж выходить или всё же учёбой заняться.

Но всё это было лишь мечтами. Она уже видела, как сгущаются тучи, то есть, собираются её «женихи», что вновь у неё ответа потребовать — кого она всё-таки выбрала. А подруги её становились мрачнее и мрачнее на глазах — одна запала на Златогора, вторая — на Пересвета. Маруся, в принципе, была совсем не против. Скорее даже «за», но ни та, ни другая в сердечных делах смелостью не обладали. А её ухажёры будто и вовсе не замечали томных девичьих взглядов, направленных в их сторону. В общем, и здесь требовалась её твёрдая властная рука. Всё приходилось делать самой — и свою личную жизнь устраивать, и подруг-друзей пристраивать. А она устала немножко, выдохлась.

И потому на хитрость пошла — тихонько пустила свой клубочек-навигатор, да попросила его, чтобы местечко поукромнее нашёл, желательно вблизи водоёма, где её никто не найдёт. И Тузик повёл её козьими тропами, а Маруся, коварно хихикая, последовала за ним, и вскоре тот и впрямь привёл её в укромное место, на берег какого-то небольшого озерца. Но едва она хотела босоножки скинуть, да по травке мягкой пройтись, как тут же увидела зелёную макушку Водослава Андреевича, что, вероятно, плыл к ней за тем же самым, что и все остальные — узнать, что насчёт замужества та решила. Вот только про «остальных» водяной как раз-таки не знал, и объясняться девушке с ним тоже не хотелось.

А потому, сделав вид, что она ничего не заметила, Маруся рванула назад, не зная, куда ей теперь податься. Поблуждав по лесу в полном, если не считать присутствия клубочка, одиночестве, она поняла, что деваться ей некуда и нужно возвращаться в академию. Но как же не хотелось! Как не хотелось…

Тузик тоже не настаивал, выгуливая сам себя по свежей летней лужайке, и Маруся, заметив подходящее бревно, решила посидеть на нём, отдохнуть и о жизни подумать. Но едва она примостила на нём свою пятую точку, как бревно ойкнуло, зашевелилось и принялось бурчать совершенно человеческим голосом!

— Ходят тут всякие, полежать не дают. Мало того, ни здрасти, ни до свидания, так ещё каждый норовит сверху усесться, как будто я лавочка какая-то!

— Ой! Простите пожалуйста, не поняла сразу, что Вы не бревно простое! — испугавшись от неожиданности, начала сразу же причитать Маруся.

Между тем деревянное бревно поднялось на маленькие кривенькие ноги, потянув такие же маленькие кривенькие ручки и повернуло к Марусе сучковатую неказистую голову, носом которой являлся самый большой сучок, а глазами — небольшие дупла. Да и всё тело этого странного существа было покрыто росшими из него веточками, обломанными сучками и шишками, однако впечатление оно оставляло вовсе не плохое, как будто веяло от него чем-то своим, родным, знакомым.

— Вы — леший? — не совсем вежливо поинтересовалась девушка, но ей