Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! - Мария Александровна Ерова

Премиленькие получились «рога», надо было сказать!

Под водой разговаривать было сложно, но русалка, не стерпев очередного поражения, явно вывалила на неё такой поток ругани, что Маруся уже по раздававшемуся в воде бульканью узнала о себе много нового. К тому же, речная дева тоже сдаваться не собиралась, и как только «выговорилась» за полученную травму, вновь бросилась на Марусю.

Та попыталась в этот раз отплыть максимально далеко, но всё же вода была не её стихией. Намокшее платье всё сильнее тянуло ко дну, а запасы воздуха и смекалки подходили к своему логическому завершению. Попробуйте, придумайте что-нибудь в такой критической ситуации, когда перед глазами всё плывёт от недостатка кислорода!

Однако Маруся не была бы собой, если бы не нашла выход даже в такой чрезвычайной ситуации.

Перестав сопротивляться силе тяжести, она опустилась на дно, чувствуя, как коварная хвостатая девка вот-вот нагонит её, а потому медлить было нельзя. Зачерпну пригоршню ила, девушка, дождавшись, когда русалка к ней максимально приблизиться, со всего размаху залепила ей эту «масочку» на лицо — ну а что, говорят же, что коллаген, добытый из морских водорослей, весьма полезен для кожи!

Но это окончательно взбесило краснопёрую хищницу. Наверное, это было последней каплей, потому как русалка, уже совершенно не сдерживаясь, вцепилась Марусе в плечи, и прижала к тому самому дну, пытаясь выбить из её груди остатки воздуха. Девушка поняла, что сопротивление бесполезно, и она вот-вот простится с жизнью, так и не выйдя замуж ни за одного жениха из академии…

Свет почти померк в её глазах, когда она увидела нечто тёмное, приближающееся со спины речной девы. «Наверное, акула какая-нибудь, — на прощание подумала Маруся, ехидно улыбнувшись. — Значит, и эту ундину недоделанную сейчас ждёт та же участь, что и её саму — сожрут, и не подавятся!»

Теперь вот уже можно было с чистой совестью терять сознание и отдаваться на милость вечному сну…

… Однако боль, вперемешку с крупной дрожью, вернула её в этот мир так некстати. Вернее, не то, чтобы она помереть хотела во цвете лет, но именно сейчас, в этот момент, кто-то делал ей искусственное дыхание, истязая грудную клетку девушки, а уж горло, содранное от многократных выплесков из него воды, саднило точно, как у живой! Закашлявшись, она попыталась сопротивляться, но тот, кто «реанимировал» её, не дал ей такой возможности, явно зная своё дело. Где-то совсем рядом, хныкая и причитая, шептались её подружки — Алёнушка и Снегурочка. Оставалось только надеяться, что губ её в такой, мягко говоря, некрасивый момент, касался Елисей.

Но распахнув глаза пошире, Маруся поняла, что это вовсе не он…

Синие губы, зелёная кожа и волосы…

На этот раз вода фонтаном сама брызнула из её желудка — рвотный рефлекс штука полезная. А вкупе с неординарной фантазией, какой, без сомнения, обладала девушка, полезная вдвойне. Стоило ей только представить, что вот эти синие губы касались её губ, как процедура повторилась — наверняка, очистился не только желудок, но и лёгкие, и всё остальное. Конечно, с рефлексами было трудно совладать, и всё же она испытывала некоторое чувство вины за них, ведь эмоции явно читались на её лице. Или не читались вовсе, потому как тот, кто, без сомнения, вернул её сейчас к жизни, бодренько произнёс:

— Вот молодец! Давай ещё! Ну же!

Но Марусе было, кажется, достаточно. Девочки бросились к ней, пытаясь обнять, а она обратилась к своему «спасителю» хриплым, надорванным произведёнными процедурами, голосом.

— Спасибо, Водослав Андреевич! Так это Вы, значит, меня спасли от той злыдни хвостатой? Я уж думала всё, не видать мне венца, да кольца обручального на этом свете…

Тот утвердительно покачал головой.

— Я. Вот только благодарить меня не надо. Это дочка моя, Дарёнка, озоровать удумала! Это она тебя чуть не погубила, поэтому я у тебя прощения просить должен!

— Постойте, так эта русалка — Ваша дочь?! — удивилась Маруся. Вот и впрямь говорят, что в семье не без урода. Пусть даже и морального.

— Моя, — грустно покачал головой водяной. — Девка без матери росла, и так с ней еле справлялся, а как в возраст вошла, совсем от рук отбилась! Дурная голова…

— Не переживайте так, Водослав Андреевич! — поспешила утешить его Маруся. — Всякое в жизни бывает. Может, повзрослеет-поумнеет ещё?

— Конечно, конечно, — быстро заёрзал водяной, явно пытаясь сказать что-то ещё, но явно смущаясь. — Мать ей нужна, и я вот тут подумал… Выходи за меня замуж, Маруся! Кто, кроме тебя, с ней ещё справиться?!

Глава 43

Маруся прикинула, что ей прямо сейчас лучше сделать — вновь в обморок упасть или сразу мёртвой прикинуться. Не успела она от троих предыдущих ухажёров в глуши лесной укрыться, как тут четвёртый подоспел, да ещё с «прицепом» в виде сумасбродной дочки-русалки, которая её убить пыталась! Да и сам Водослав Андреевич, честно говоря, не особо Марусю устраивал в качестве мужа. Даже тот Златогор, хоть и был зелёным, но имел оттенок чешуи изумрудной, сразу видно, ухаживал за собой. А этот более утопленника какого-то напоминал, да и возраст его был, мягко сказать, постарше предпочтений девушки. И сердцу приказывать она не имела никакого морального права, а уж тот факт, что в этом вопросе и сердце, и голова говорили ей единодушное «нет», совсем уж подтверждало правильность её умозаключений.

Но ведь водяной ждал её ответа, заискивающе вытаращивая глаза — мол, что скажешь? А Марусе-то и выдать было нечего, кроме твёрдого отказа. Однако она медлила, понимая, что может нажить себе ещё одного врага. Да и жизнь он ей спас, как-никак, а отклонение столь выгодного предложения могло немало так расстроить бедолагу.

Алёнка и Снегурушка, завистливо поглядывая на неё, тоже ждали, что она ответит. Вот же ж, опять скажут, что Маруся всех женихов у них из-под носа уводит, хотя девушка начала подозревать, что это они на неё, как мухи на клубнику, отчего-то слетаются. Но ведь поди ты, докажи этим двум, что это не так! Как раз до того, как эта хвостатая Дарёнка её в речке искупала, Маруся как раз этим и занималась, но наткнулась на стену непонимания. Для них муж был солнышком в окошке, для которого нужно было вывернуться на изнанку, но угодить. Девушка же сама привыкла быть этим самым светилом,