Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки - Нина Новак

— Я буду поблизости и помогу с лошадью, — улыбается она.

— Благодарю.

Алиша настоящая леди — с головы до пят. Я наблюдаю за ней, запоминая ее манеру держаться и говорить. Этикет мне понадобится и это не только умение разбираться в столовых приборах.

Подкинув мне информацию для размышлений, Алиша заводит светский разговор с Деймоном, который кружит поблизости.

Казнь. За вред, причиненный истинной императора, причитается казнь. Генерал Руш знает, что я Рейси?

Все путешествие очень напоминает развлечения европейской знати начала двадцатого века. Леди показывают умение держаться верхом, со всех сторон слышатся смех и возгласы.

Я понимаю, что отличаюсь от местных аристократок. Сижу в седле иначе, осторожничаю, чтобы моя лошадка не перевозбудилась и не понесла. Это все идет мне в минус, но под шляпкой, в гребне спрятан камешек с крошечным цветком Эйхо.

Нас встречает самая настоящая молочная ферма. Перед чистым, но скромным домом стоит семья крестьян. Муж, жена, старший сын и две младшие дочки. Люди простые, они держатся напряженно, хоть и надели самые лучшие свои наряды.

— Наша империя огромна! — провозглашает леди Руш. — Поэтому будущая императрица должна уметь блистать, как в парадных залах, так и среди обычных людей.

“Невесты” улыбаются и машут ручками прессе, которая остервенело щелкает артефактами.

— Осанка. Доброе лицо, — подсказывает Алиша. — Вы должны продемонстрировать чистоту души.

— Мисс Идаль, вы ведь росли на ферме! — Клер подъезжает ко мне и репортеры тут же нацеливают на нас артефакты. — Я уверена, сможете профессионально подоить корову. Я хочу это видеть!

Клер сияет, она еще никогда не выглядела настолько обворожительно.

— Девушки приехали сюда, чтобы помочь миссис… эм, — церемониймейстер извлекает из кармана теплого укороченного пальто карточку, — чтобы помочь миссис Коул с хозяйством. Дорогие леди, вы же сможете продемонстрировать милые пасторальные сценки?

Лицо Эдриана выражает муку, ноздри раздуваются и молодой император явно мечтает пустить своего жеребца в лес. Нет, он, кажется, и правда жалеет, что начал отбор.

— Ваша фантазия так извращенна, леди Клер, — некоторые советы Алиши я все-таки применяю. Держу спину ровно, на лице застыло снисходительное выражение.

Клер теряется, не ожидав настолько колкого ответа.

Я же, решительно спрыгнув с лошади, направляюсь прямо к семье фермеров. Одновременно достаю из волос камешек и сжимаю его в ладони. Пусть нагреется. А эта курица Клер спешит за мной. Замечательно.

— Мир вашему дому, — дружелюбно киваю застывшей в дверях дома фермерской семье. — Расскажите о хозяйстве. Всего ли хватает? Школа близко?

Перевожу взгляд на детей — и в этот момент во мне нет и намека на фальшь. Я расспрашиваю простых людей совершенно искренне.

— Но это мои реплики... — зло шипит Клер.

Ого, стерва хотела сыграть в благодетельницу, но я ее опередила? Грею в ладони артефакт, а пресса уже снимает нас, записывая каждое слово.

40

Два репортера затаились в доме, а остальные снимают со стороны двора. Артефакты щелкают и я ощущаю себя так, будто выступаю в каком-нибудь шоу “на выживание”.

Очень спешу, чтобы взять контроль над ситуацией в свои руки. Еще секунда, и дом заполнят все участницы отбора.

— Позвольте помочь вам с хозяйством, — мне не трудно дружелюбно общаться с миссис Коул, улыбка получается вполне теплой и искренней. — Вижу, вы начали месить тесто. Признаюсь вам, я пеку превосходные пироги

Нужно торопиться, пока не пристроили доить корову, и я крепко беру хозяйку под руку, можно сказать, оккупируя семью Коул.

Артефакты озаряют нас вспышками и очень быстро скромная кухня заполняется надушенными и разодетыми "невестами", членами жюри и оставшимися репортерами

Я скидываю меховую накидку и пиджак на стул и закатываю рукава, действую стремительно и напористо, чтобы Руши не успели остановить меня. С лица не сходит сияющая улыбка и я позволяю журналистам сделать несколько снимков. Ракурс хороший, освещение тоже в самый раз. А камешек с цветком уже в кармане, он достаточно нагрелся и, если верить продавцу, вот-вот начнет действовать.

Клер растеряна, а ее мамаша прожигает меня ненавидящим взглядом.

Но я уже помогаю месить тесто и делюсь с миссис Коул рецептами, которые легко всплывают в памяти.

Надесь, что выгляжу я достаточно непосредственно, мне реально приятно находиться в компании фермеров. По ходу дела я смеюсь и спрашиваю детей об учебе.

— Мы ездим в школу на телеге деда Арчи. Он всех ребятишек возит, — сообщает девочка лет шести.

— И далеко ехать?

— Далековато, — вздыхает малышка.

Участницы, отобранные из деревень и рабочих районов, тут же подхватывают мой настрой и, пока знатные девицы растерянно оглядываются, развивают бурную деятельность.

— Ведите в коровник, — радостно просит девушка, что выводила на первом конкурсе тирольские трели.

Фух, ну хоть коровы меня минуют. Я не умею их доить от слова совсем.

Остальные хватаются — кто за веник, кто за посуду, кто отправляется на задний двор.

А вот девицы из высшего света пасуют. Клер, у которой я отобрала ведущую роль, спешно советуется со своей мамашей. Перезагрузка, да? Руши хорошо понимают, что сегодня важно изобразить добрую будущую императрицу, "мать для народа", так сказать.

Развернувшись к перепуганным и совершенно одеревеневшим от напряжения Коулам, Клер с фальшивой радостью предлагает девочкам:

— У вас же есть фарфоровые куколки и чайный сервиз? Мы можем накрыть игрушечный стол, — противно сюсюкает она, а дочери Коулов в ответ только прячут глаза и цепляются за материнскую юбку.

Конечно, у них и в помине нет никаких чайных сервизов. Они вообще плохо понимают, что говорит надушенная и неприятная тетя.

При этом Клер трудно держать лицо и непроизвольная брезгливая улыбка рушит ее лицемерный пафос, открывая мерзкое нутро.

Подруги Клер изображают бестолковую деятельность, зачем-то вытряхивая занавески и пледы, покрывающие кресла и низкую тахту. Их глаза в этот момент молят о пощаде, но правила конкурса не поменять.

Лишь драконицы не присоединяются к общей суете и, когда в домик входит император, грациозно застывают вдоль стены.

Ох, эта драконья гордость.

Эдриан склоняется, когда перешагивает через порог, — двери низкие — и его мощь тут же заполняет комнату. Коулы кланяются в пояс, а Клер оставляет в покое детей, которые ее явно боятся.

Я глубоко вздыхаю, потому что его сила на меня тоже действует, пробуждая магические потоки. Сколько еще времени я смогу держать их в узде?

— Мир вашему дому, — низкий голос императора встряхивает тишину и хозяин срывается с места, чтобы принести владыке кресло.

Я не знаю, как поведет себя император, возможно, откажется от скромного кресла и какой-нибудь секретарь втащит специальный монарший стул?

Но Эдриан-Шейн по-простому садится в предложенное