Попаданка в 1812: Выжить и выстоять - Лилия Орланд

берега и набрела на мостки, уходившие далеко в озеро и как раз достававшие до глубокой воды. Видимо, поблизости располагалась деревня, и женщины стирали здесь бельё.

Я села на край и опустила ступни в воду. Она была приятно холодной. Как раз такой, как нужно после долгого дня на ногах. Будь сейчас теплее, я бы точно искупалась. Но вечерняя прохлада уже спускалась вместе с сумерками, позволяя лишь мечтать о доступной гигиене. Я побултыхала ногами, вспенивая воду, и уже собралась вставать, как услышала скрип досок и раздавшиеся вслед за ним шаги.

Сердце ёкнуло, запуская пульс в скоростной забег. Я обернулась. По сходням, стуча сапогами, шёл Фёдор Кузьмич.

Облегчение было недолгим, потому что его сменило недоумение. Как я могла после всего пережитого настолько расслабиться, чтобы уйти одной из лагеря и мечтать, сидя у воды? По спине побежали мурашки, стоило только представить, что могло произойти.

Подошедший Лях тоже подлил масла в огонь.

– Что ж вы, Катерина Павловна, сидите одна тут? Али не знаете, что французы по округе рыщут? – тон его был сердитым. Но я заслужила выговор своей глупой беспечностью.

– Устала, – призналась, вздохнув. – Хотя и это меня не оправдывает.

– Я видел, что вы сегодня Мирону с Лизой помогали. Большое дело делаете, Катерина Павловна, – похвалил он меня, но тут же добавил: – Однако одной тут бродить не след!

Я кивнула и зашагала обратно в лагерь. Уже на берегу услышала громкий всплеск и обернулась. Вместо урядника по воде расходились круги. На мостках осталась лишь одежда и казачьи сапоги.

Устроив мне выговор, сам Лях спокойно купался в одиночестве. И никого не боялся. Однако спустя пару минут, навстречу мне из лагеря показались ещё двое партизан. Они перебрасывались шуточками, будто обычные парни, отдыхающие после долгого дня. Но при этом у обоих в ножнах виднелись рукояти шашек, а на плече висели ружья.

Лях купался вовсе не один. Его прикрывали те, кого он обучил сражаться с врагом.

Зато меня уже ждали под деревом. Лизавета сидела, прислонившись спиной к стволу. А малявка нарезала круги, считая каждый вслух. После десяти она на пару секунд притормозила, но затем начала подсчёт заново.

– Долго ждёте? – спросила я, прикидывая, как сильно придётся извиняться за опоздание.

– Не особо, – откликнулась Лизавета, открывая глаза, – даже задремать не успела.

Я пыталась распознать сарказм, но, похоже, медсестра говорила серьёзно. Её не утомило долгое ожидание. Напротив, для Лизаветы это были минуты отдыха.

И я поняла её секрет. Лиза отдыхала везде и всюду, как только представлялась возможность. Она знала, что за краткими минутами затишья последуют долгие часы упорного труда.

Мне необходимо перенять этот опыт, иначе в Дорогобуж приедет лишь бледный призрак меня.

– Давай свою ногу, – Лизавета широко зевнула и достала из небольшой корзинки, стоящей за деревом, две стеклянные баночки и отрезы корпии.

Прозрачная жидкость в первой баночке оказалась спиртом. Сначала я ощутила запах, затем жжение, когда смоченная им корпия легла на мозоль.

Я втянула воздух сквозь зубы. Хотелось выругаться, но под внимательным взглядом Маруси делать это было чревато.

– Терпи, – меланхолично произнесла Лизавета, добавляя: – Чай, не отрезало – заживёт.

И правда, на фоне раненых моя мозоль выглядела нелепой шуткой. Ещё не хватало жаловаться.

Лиза сделала компресс с заживляющей мазью из второй баночки, и я почувствовала, как по ноге распространяется приятная прохлада.

– Подержи ночь, – посоветовала медсестра. – И без обувки, к утру как новенькая будешь.

– Спасибо, – я обратила внимание, что сама Лизавета тоже разулась. К тому же, расположившись у дерева, она никуда не спешила.

– Мирон Платоныч сам болтанку смешивал, – продолжила она спустя полминуты молчания. – У него такие мази – закачаешься. Он до войны аптеку держал, так к нему московские князья с графьями за болтанками присылали.

Значит, Петухов был аптекарем. Но нашествие наполеоновских войск заставило его бросить наверняка прибыльный бизнес и сопровождать обозы с ранеными. Работая, по сути, за еду. Впрочем, я тоже помогаю без оплаты. Просто потому, что и мне помогли.

Русские люди вообще объединяются и начинают помогать друг другу, только когда нам противостоит общий враг. Потом прогоним французов и снова будем каждый сам за себя.

Мы сидели так с полчаса. Я наблюдала, как вокруг темнело, и лагерь озарялся огнями фонарей и костров. Похоже, поварихи решили разделиться. Может, утром не всем хватило каши из одного котла?

Кстати, о каше, в животе заурчало, напоминая, что утро было давно. А от костров тянет едой.

– Кати, я кушать хочу, – малышка привычно задёргала мой рукав.

– Я тоже, думаешь, уже готово? Давай спросим, – я собралась подниматься.

– Нет, ты сиди и держи компресс, – она уверенным жестом положила ладошку мне на плечо. – Я сама спрошу.

– Уверена? – я немного напряглась. Всё же моя Маруся дичится людей. Как она будет разговаривать с поварихами? И без меня!

– Да! Кати, не волнуйся, я скоро вернусь! – пообещала она и убежала, забавно семеня маленькими ножками.

Я провожала Мари взглядом.

– Чего это она по имени тебя зовёт? Модно, что ль, так у господ теперича? – поинтересовалась Лизавета.

– Потому что месяц назад я нашла эту девочку ночью в лесу совершенно одну, – глухо отозвалась я.

– Так она не дочка тебе? – удивилась медсестра.

– Нет.

– Ни в жисть не сказала б, вы будто родные смотритесь. Даже похожи, – высказала своё мнение Лиза.

У меня внутри потеплело, как бывало всегда, когда я наблюдала за малявкой.

– Она и стала мне родной, – улыбнулась, а потом вздохнула. – Но если отца её найдём, придётся расстаться. Я ж не могу не отдать ребёнка настоящему родителю.

– А ты не ищи, – Лизавета произнесла это так буднично, словно муки совести были ей неведомы.

– Понимаешь, я обещала Машке, что постараюсь найти её папу. Не могу же я нарушить данное слово!

– А-а, знаю такое, эти ваши барские закавыки, – она хмыкнула, будто обещание было глупостью. – Ей сколько? От силы пять вёсен, что она понимать ещё может? Ничего! Хочешь оставить – оставляй, да и дело с концом.

Я с полминуты подумала, наблюдая, как Маруся, довольная, вприпрыжку скачет обратно.

– Нет, Лиз, не могу я так поступить.

– Ну смотри, – Лизавета пожала плечами, словно устала от долгих уговоров