Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 2 - Дия Семина

если есть железная дорога. То думаю, привезём их, даже до осени успеем. Их шерсть, даже без войлочного цеха отличный наполнитель. В Монголии из верблюжьей шерсти чего только не делают, там на широкую ногу и мы сможем. У нас сена полно.

Савелий взял мою руку, слегка сжал и долго поцеловал, заставив вздрогнуть от приятных мурашек, что пронеслись по спине.

— Влюбляюсь в тебя настоящую, до одури, так влюбляюсь, что себе не верю, что на такие чувства способен.

— Ну да, жена тебе досталась с заскоками, другие нормальные женщины бриллианты просят, платья, а я цех и шесть, а лучше десять верблюдов.

— Другие мне неинтересные и не нужны, а тебе и верблюдов, и цех, и фабрику, и бриллианты. Только не оставляй меня, калеку.

— Отставить панику! Во-первых, забудь это слово, во-вторых, я пришла в этот мир именно к тебе, и только ты мой билет остаться здесь. И в-третьих, я постоянно думаю о тебе, и иногда очень непристойно. Да что я вру, часто я о тебе думаю непристойные мысли, от которых сама и краснею. Так, что я тебя люблю, тебя!

Он вдруг тоже смутился, у него тоже такие мысли обо мне в сознании витают. После нашего несколько откровенного утра, когда я в слишком тонкой и почти прозрачной сорочке лежала рядом…

— Ух, мы загнали себя в тупик. Пока нельзя, но как только тебе станет легче…

Я не успела договорить, что собираюсь сделать с ним, когда нам станет легче. Глаша постучала и позвала обедать.

Наклоняюсь и целую мужа уже так, как хочется, проникая в его жадный до ласк рот, обжигая страстью. Поцелуи и есть те самые нежные привязки к этому миру. Мы жизненно необходимы друг другу. И оба теперь понимаем это.

— Я скоро вернусь, не убегай.

— Да, только если уползу…

Грожу ему пальчиком, чтобы не шалил и сбегаю обедать, настроение восхитительное, словно и нет у нас проблем, нет причин для беспокойства.

Хотя нет, одна причина есть. Где Митя, я его не чувствую с самого утра. Сбежал? Спрятался?

А с другой стороны, если и правда лекари могут видеть призраков или тени, то лучше пока ему скрыться и не показываться.

На улице прошёл небольшой дождь, а как выглянуло вечернее солнце, к дому подъехала незнакомая карета, а у нас как раз идёт разгрузка очередной партии вещей. Пришлось оставить обед и самой встречать доктора.

Высокий, крепкий, пожилой мужчина с пышными усами и очень проницательным взглядом. Ему рентген вообще не нужен, он уже видит меня насквозь.

— Добрый вечер, Николай Васильевич, мы вас ждём, но не надеялись, что найдёте время приехать.

— Добрый вечер, Анна Ивановна. Меня настоятельно попросили вас проведать.

— Только меня? А моего мужа можете посмотреть? Очень нужно. Я заплачу! — мы уже поднимаемся по ступеням, и я решила сразу отвести доктора на второй этаж в спальню Савелия.

— Посмотрю, я слышал, что с ним случилось. Случай интересный, а вы пока бумаги покажите, те, что из госпиталя вам дали, хочу проверить их работу, частным порядком, так сказать.

— Конечно, конечно. Бумаги на столике. Но мужу сейчас помогает знахарь, Нестор Карпович…

— Знахарь? Ну, сударыня, не ожидал, мне вас рекомендовали, как женщину прогрессивных взглядов.

Улыбаюсь, узнаю «почерк» графа Орлова, уж он наговорит.

— А вы сначала взгляните, а потом критикуйте, ой, простите, мы сами просто боимся руку перевязывать, потому и позвали аптекаря.

— Понятно.

Его «понятно» звучит, как приговор моей прогрессивности. Да какая разница, я же на всё готова, только бы муж не страдал.

Мне пришлось впустить Николая Васильевича в спальню к мужу и прикрыть за ним дверь. Осмотра продлился долгих полчаса.

Порой слышались стоны Савелия, отчего мне совсем уж неспокойно стало на душе. Ведь если у доктора магическое зрение, то тут уж пришёл, взглянул, написал рекомендации и всё. Но видимо, Склифосовский решил лично проверить моторику.

Осмотр завершился внезапно. Дверь распахнулась, и доктор вышел, уже с саквояжем, и, кажется, готовый уйти.

Но это только кажется.

— Как он? Боли у него сильные? Как их облегчить…

Я сразу задала самые болезненные для меня вопросы. Николай Васильевич улыбнулся, и мы прошли в небольшую гостиную по правую сторону второго этажа, ту самую, где Марья Назаровна любила принимать подружек.

— Сударыня, ситуация с вашим мужем вполне прозрачная, сейчас наша важнейшая проблема – внутренняя гематома и ушиб. Нервные окончания, вполне возможно, пострадали, но в целом, если продолжить лечение, а потом, превозмогая боль, он решит заниматься усердно, то восстановится. Страх, это его единственное препятствие, страх боли и поражения. Так почти со всеми бывает после нескольких недель лежания. Корсет ему скорее повредит, но туго забинтовывать на ночь можно. Лекарства, что оставил ваш аптекарь, отлично подходят и сделают своё дело. Сейчас нам нужно только ждать.

— Спасибо, что не отняли у него надежду.

— Да, не отнял, ибо она есть и весьма обозримая. Но вы…

— Что я? — слишком вздрогнула, потому что его «осмотр» моей головы очень уж подозрительно коротким показался.

— Подойду к нашей основной проблеме издалека. Я, как царский доктор, нахожусь под присягой, а это значит, буду обязан написать подробный рапорт об осмотре.

— Кхм, — у меня запершило в горле. — Какой рапорт?

— Рапорт о вас, Анна, …

Ненавижу, когда начинают говорить и на полуслове замолкают.

Пауза затянулась, и он поднёс к моему виску жаркую ладонь и теперь смотрит моё состояние, прям чувствую его «осмотр», действует согревающе и расслобляюще, но страшно, я уже боюсь этого человека.

— У вас есть довольно сильный дар. Вы им пользуетесь?

— Нет!

— Разве?

— Если бы пользовалась, то, наверное, предвидела бы трагедию, наверное, смогла прямо сейчас вылечить Савелия, но я ничего этого не могу.

— Можете, но не принимаете.

— Простите, хочу уточнить для протокола, точнее, для отчёта раз мы его упомянули. Если не использую какой-то там дар, значит, я неопасная для общества. И меня не обязательно наказывать или ещё того хуже тащить на костёр.

Он хмыкнул.

— Ваше преступление, оставить ваши способности в зачаточном состоянии, и не развивать. Вот, например, сейчас я поспешу не домой писать отчёт о вас, а в аптеку, и переговорю со знахарем, удивляюсь, почему такого выдающегося человека до сих пор держат в аптеке и не позволяют сдать экзамен и получить лицензию. Примерно так же и с