Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

— Выглядишь… хорошо. Повзрослела.

— Отец, — выдохнула я, не зная, что ещё сказать.

Тем временем Рихард стоял чуть позади, наблюдая. С его лица не сходило вежливое, нейтральное выражение, но я знала, что он впитывает каждую деталь, каждую интонацию. Мне показалось, атмосфера была почти тёплой. Может, я ошибалась? Может, годы разлуки и обиды исказили мои воспоминания, и они в самом деле скучали? Между нами висело тяжёлое, невысказанное недопонимание, но сейчас оно казалось не враждебным.

— А это, должно быть, генерал Вальтер, — обратился к нему отец, отпустив мои плечи. Его взгляд стал профессионально-оценивающим.

— Бернард. Отец Элизы. Честь познакомиться.

— Рихард Вальтер, — коротко представился Рихард, обменявшись с ним крепким рукопожатием.

— Благодарю за гостеприимство.

— А я Тони, — легко вступил в разговор сводный брат, пожимая руку Рихарду. Его улыбка стала шире, глаза с любопытством бегали от меня к Рихарду и обратно.

— Ну что, сестрёнка, возвращаешься в родные пенаты с рыцарем в сияющих доспехах. Не ждать ли нам в скором времени племянников? Судя по слухам, вы с генералом не теряете времени даром.

— Тони! — резко обернулась я к нему, чувствуя, как жар стыда и гнева заливает щёки. Его наглость была непереносимой.

— Что? Шучу, шучу! — Он поднял руки, изображая невинность, но в его глазах светился неподдельный интерес.

— Свет полнится сплетнями, знаешь ли. Особенно когда речь идёт о такой… яркой паре.

— Довольно, Тони, — сухо пресёк отец.

— Гости устали с дороги. Элиза, твоя мать ждёт. Она… слаба. Но очень хотела тебя видеть.

Он повёл нас по другому коридору, на второй этаж. Воздух здесь пах лекарственными травами. Отец приоткрыл дверь в просторную, слабо освещённую спальню.

— Катрина? Дорогая, к тебе гости.

В огромной кровати с балдахином, утонув в груде подушек, лежала моя мать. Я не видела её с самой свадьбы. Она сильно изменилась. Когда-то гордая, статная женщина, теперь она казалась хрупкой и высохшей. Её лицо было бледным, с синеватыми тенями под глазами, но когда она увидела меня, в них вспыхнул слабый свет.

— Элиза… — её голос был тихим, хриплым. Она попыталась приподняться.

Я неловко подошла к кровати. Стоять рядом, видеть её такой беспомощной, было странно и невыносимо. Я не чувствовала той связи, того порыва, который, вероятно, должна была испытывать дочь. Была только пустота и неловкость.

— Мама, — произнесла я, и слово застряло в горле.

Рихард, видя моё замешательство, мягко, но уверенно взял инициативу на себя. Он подошёл с другой стороны кровати и слегка склонил голову.

— Госпожа Катрина. Рихард Вальтер. Очень рад вас видеть, хотя и при печальных обстоятельствах.

Мать перевела на него взгляд, и на её губах дрогнула слабая улыбка.

— Генерал… Я слышала. Вы так добры, что приехали с моей девочкой. Я так… так по ней скучала. — Она протянула ко мне исхудалую руку. Я машинально взяла её. Её пальцы были холодными и лёгкими, как птичьи косточки.

— Она мне постоянно снится. Маленькой. Бегает по саду…

Её слова, полные какой-то болезненной, вымученной нежности, резали слух. Это была не та женщина, что холодно инструктировала меня перед встречей с женихом, обсуждая только выгоды союза.

Мы пробыли в комнате недолго. Мать быстро устала, её веки начали слипаться. Мы вышли в коридор, и отец предложил пройти к ужину.

Столовая, как и всё в этом доме, была большой, торжественной и холодной. Нас усадили за длинный полированный стол, способный вместить двадцать человек, но сегодня приборов было всего четыре. Присутствовали только отец, Тони, Рихард и я. Мать, понятное дело, отсутствовала.

Первые блюда прошли в тяжёлом, церемонном молчании, нарушаемом лишь тихими вопросами о дороге и погоде. Потом отец отпил вина и посмотрел на меня прямо.

— Ну, Элиза. Расскажи. Что происходит с Энзо? Мы слышали… тревожные вещи.

Вопрос повис в воздухе, острый и неожиданный. Я почувствовала, как под столом рука Рихарда легла мне на колено — твёрдое, ободряющее прикосновение.

— Он был ранен, — тихо сказала я, откладывая вилку.

— Его нашли в кабинете начальника охраны. Детали расследуются.

— Ранен? Серьёзно? — Тони присвистнул. — И как он, бедняга, держится?

Я посмотрела на брата, и в его тоне явно слышалось не сочувствие, а живое, почти неприличное любопытство.

— Он жив, — сухо ответил Рихард, прежде чем я успела открыть рот.

— Этого пока достаточно.

Отец проигнорировал его вмешательство, не сводя с меня взгляда.

— И почему вы решили… разойтись? — Он произнёс это слово так, будто речь шла о дурно воспитанной собаке, которую приходится отдавать.

— Были какие-то… недоразумения? Разногласия?

Давление становилось ощутимым. Я чувствовала, как сжимается желудок. Они хотели услышать, что это моя прихоть? Моя ошибка?

— Недоразумения? — наконец выдавила я. — Отец, он…

— Он вёл себя отвратительно, — чётко и громко закончил за меня Рихард. Его голос прозвучал в тишине столовой, как удар хлыста.

— Он унижал её, изменял ей открыто и в конце концов выставил на улицу, лишив средств к существованию. Ни одна женщина не обязана терпеть подобное обращение. Ни по каким договорам.

Наступила пауза. Отец покраснел, но не от стыда, а от раздражения. Тони же фыркнул и откинулся на спинку стула.

— Ну, трудно, сестра, очень трудно, — протянул он с наигранным сочувствием.

— Но могла бы и потерпеть. Брак, дело серьёзное. Не игрушка. Особенно такой брак.

Я молчала, сжав руки в кулаки под столом. Слова застревали в горле комком ярости и беспомощности.

— Она не обязана терпеть, — повторил Рихард, и в его голосе зазвучала опасная, стальная нотка.

— Её безопасность и достоинство важнее любых контрактов.

— Конечно, конечно, — Тони махнул рукой, и его взгляд скользнул по Рихарду с едва скрываемым вызовом.

— Особенно теперь, когда она твоя «истинная». Ну, позор, конечно, для семьи, но что поделать — магия сильнее.

Слово «истинная» он произнёс с такой ядовитой, издевательской интонацией, что Рихард резко выпрямился. По его лицу пробежала тень, не гнева, а скорее глубокого, ледяного недоумения и отторжения. Как будто кто-то плюнул на что-то для него священное.

Тони, увидев его реакцию, усмехнулся ещё шире, встал из-за стола, небрежно отодвинув стул.

— Ну, я, пожалуй, удалюсь. Аппетит что-то пропал. — Он кивнул отцу.

— Удачи с гостями, отец. Сестрёнка. Генерал.

И он вышел из столовой, оставив за собой тяжёлую, гнетущую тишину. Отец тяжело вздохнул и потёр переносицу.

— Прошу прощения за него, генерал. Юноша… горяч. Не всегда думает, что говорит. Не придавайте значения.

Но было уже поздно. Слова были сказаны. Атмосфера «тёплого» воссоединения развеялась как дым, обнажив холодную, расчётливую реальность. Они знали о метке. И для них это было не чудом, а