Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

мундире, но без регалий, и непринуждённо беседовал с группой офицеров. Его глаза, однако, постоянно сканировали зал, отмечая каждое движение. Вокруг, среди гостей и слуг, я угадывала и других «наших» — людей с слишком прямой выправкой, с внимательными, не расслабленными лицами. Охрана была на местах. Пока всё спокойно.

Потом Рихарда остановил пожилой, седовласый генерал с орденом на груди. Они заговорили о каких-то манёврах на северной границе. Рихард, слегка наклонившись, слушал, изредка вставляя короткие реплики. Я почувствовала себя лишней. Их разговор был полон специфических терминов и намёков, которые я не понимала. Мне стало неловко просто стоять и молчать, будто приложение к его рукаву.

— Я… я пройдусь, — тихо сказала я ему на ухо.

Он на мгновение прервался, кивнул, и его взгляд на секунду стал пристальным, предостерегающим: «Не уходи далеко». Но старый генерал уже продолжал свою мысль, и Рихард был вынужден вернуться к беседе.

Я отошла к краю зала, к высоким арочным окнам, за которыми лежал тёмный, заснеженный парк. Стояла, глядя на своё отражение в стекле, на эту женщину в блестящем платье, которую я с трудом узнавала.

— Ну что, наслаждаешься светской жизнью? — раздался у меня за спиной знакомый, холодный голос.

Сильвия. Она подошла бесшумно, как кошка. В отражении я видела её безупречный профиль.

— Чего ты хочешь, Сильвия? — спросила я, не оборачиваясь.

— Чего ты ко мне липнешь?

Она тихо рассмеялась.

— О, милая, нет. Липнуть — это удел бедных и глупых. У меня другие мотивации. Более… меркантильные. — Она сделала паузу, глядя в зал, на Энзо, который что-то с жаром доказывал небольшой группе аристократов.

— Я почти уговорила нашего дракона расторгнуть ваш брак. Довольно быстро. При одном условии.

Я наконец повернулась к ней.

— Каком?

— Ты отказываешься от своей доли в его состоянии. От того жалкого приданого, что за тобой числится, и от любых последующих претензий. А он, в свою очередь, оставляет твоей семье их титул. Не отзывает его, как имеет право. Чистая сделка. Он избавляется от тебя без лишнего шума и расходов, твои нищие родственнички сохраняют видимость благородства, а я… — она улыбнулась ледяной, совершенной улыбкой, — получаю то, что хочу. Статус графини Крешенци. И его состояние, естественно.

Я смотрела на неё, пытаясь понять подвох.

— С чего это ты мне помогаешь? Что тебе с того, что я быстрее разведусь?

— Потому что я хочу выйти за него замуж, глупышка, — сказала она, как будто объясняя очевидное ребёнку.

— А он не может жениться на мне, пока женат на тебе. И пока идёт этот громкий, позорный для него процесс с генералом Вальтером в качестве твоего защитника, он будет оттягивать. Боится потерять лицо окончательно. А мне надоело ждать. Мне это невыгодно. Поэтому давай, милая, будь умницей. Откажись от денег, которых ты всё равно никогда не увидишь, в обмен на спокойную жизнь и свободу. И на мою благодарность, — она добавила с лёгкой насмешкой.

Её цинизм был оглушающим, но в нём была своя, чудовищная логика. Она не помогала мне. И в её плане был смысл. Деньги… какие деньги? Я и так начала всё с нуля. А титул отца… черт с ним, с этим титулом.

Я открыла рот, чтобы ответить, что мне нужно подумать, но прервалась.

Сначала был глухой, давящий БУММ, доносящийся снаружи, со стороны парка. Здание содрогнулось, с хрустальных люстр что-то посыпалось. На долю секунды воцарилась оглушительная тишина, в которой звенели уши. А потом её разорвали первый женский визг, мужской крик: «Что это⁈»

И почти сразу из вентиляционных решёток у пола и из-за драпировок на стенах повалил густой, едкий дым. Какой-то резкий, вызывающий мгновенный кашель. Паника, сдерживаемая до этого этикетом и шампанским, вырвалась на свободу сразу, сметая всё на своём пути. Крики, давка, звон разбиваемой посуды, рвущаяся ткань.

Меня отшвырнуло от окна толчком бегущих людей. Я закашлялась, глаза мгновенно наполнились слезами, в дыму ничего не было видно дальше вытянутой руки. «РИХАРД!» — закричало во мне. Я попыталась двинуться туда, где оставила его, но поток людей нёс в противоположную сторону, к главному выходу.

— Не двигайся! — чей-то цепкий, сильный хват снова сомкнулся на моём запястье. Сильвия. Её лицо, покрытое слезами от дыма, было бледным, но решительным. Она прижала меня спиной к стене, в небольшой нише между колоннами.

— Не иди в толпу! Затопчут! Стой тут и жди!

— Но Рихард… — попыталась я вырваться.

— Он генерал, чёрт возьми! Он сам найдёт тебя или найдёт их! А сейчас главное — не поддаваться панике и не стать частью этой безумной толпы!

Она была права. В дыму метались силуэты, люди падали. Слышались не только крики, но и звуки ударов, борьбы. Настоящая паника.

Я прижалась к холодной стене, чувствуя, как бьётся сердце, пытаясь вырваться из груди. Дым резал глаза и горло. Сильвия стояла рядом, её тонкие пальцы всё так же мёртвой хваткой держали мою руку. Где-то в этом аду был Рихард. Где-то были Хекс и его люди. И где-то были те, кто устроил этот «весёлый фейерверк».

Глава 30

«Энзо? Кому он нужен?»

Дым продолжал валить густыми клубами, заполняя зал удушающей пеленой. Сирены тревоги, наконец, взвыли где-то в глубине здания, но их почти не было слышно из-за рёва толпы. Я кашляла, прикрывая рот и нос рукавом. Сильвия не отпускала мое запястье.

— Держись ближе к стене, — постоянно повторяла она, словно для себя, её голос был хриплым от дыма.

— Кто? — выдавила я, пытаясь протиснуть в лёгкие хоть немного воздуха.

— Понятия не имею, кто это, думаю ты тоже.

Она говорила быстро, её глаза бегали по залу, стараясь что-то разглядеть в дыму. Я последовала её взгляду. В метущейся толпе мелькали фигуры в мундирах — охрана Хекса пыталась навести порядок, но это было бесполезно. Люди, охваченные паникой, не слышали команд.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я, всё ещё не веря её внезапной спасительной хватке.

Она на секунду отвела взгляд от зала и посмотрела прямо на меня. В её глазах не было ни сочувствия, ни тепла. Только холодный, ясный расчёт.

— Потому что твоя смерть в этой давке мне невыгодна, — отрезала она.

— Если ты погибнешь, Вальтер сойдёт с ума. Он разнесёт этот город до основания, чтобы найти виновных. И первым, на кого он обрушится, будет Энзо. А Энзо, в свою очередь, попытается свалить всё на меня. Я не намерена становиться разменной монетой в их войне. Ты жива — ситуация управляема. Ты мертва — всё летит в тартарары,