Замуж за предателя - Наталия Журавликова

— А если и так, — он почесал кончик носа, — что с того? Разве ты не мечтала о мести все то время, пока твои чувства были заперты внутри тебя?

— Мечтала, — легко согласилась я, — ненавидела его и хотела, чтобы он испытал каждое мгновение моих мучений на своей шкуре.

— Так теперь радоваться должна! Торжествовать! Если, конечно же, твои подозрения справедливы!

Профессор Ботлер отодвинулся от зеркала и налил себе чаю, с видимым удовольствием отпил из кружки.

Я же все это время придумывала достойный ответ.

— Знаете, я действительно думала, что попади Лаэрт в такой же переплет, буду только рада. И захочу позлорадствовать. Ух, как посмеюсь над ним! Но… не могу быть настолько жестокой.

— И чего же ты хочешь, девочка? — спросил Ботлер, шумно отхлебнув чай. — Желаешь простить его и вернуться в объятия этого глупца, чтобы делить с ним и дальше горе и радость?

— Простить? Нет! — сказала я, прислушавшись к себе вновь. — Я не хочу прощать Лаэрта. И не могу с ним быть, хоть и…

— Хоть и что? — он подался к зеркалу, словно собрался вывалиться на меня. — Любишь этого мерзавца до сих пор?

— Это просто привычка, — пробурчала я, отодвигаясь.

— Привычка любить? Вот занятно! Где-то у меня были бараночки… так.

Ажеборн Ботлер занялся поиском бараночек, а я напряженно соображала, зачем же я вышла с ним на связь. Наконец, смогла сформулировать мысль:

— Даже если где-то в глубине души я люблю Лаэрта, это не значит, что могла бы с ним остаться. Мы разведемся, как оба того хотим. И я постараюсь его забыть. Но… если Лаэрту грозит смертельная опасность, его нужно спасти. Сейчас Лаэрт может умереть, перед этим до основания разрушив собственную жизнь. Разве может нормальный человек радоваться этому?

— Не может, — подтвердил Ботлер, — вот оно, нашел!

— Решение проблемы? — понадеялась я.

— Нет, пакетик с баранками. Сахарные. Моя слабость. А решение проблемы… оно, конечно, есть. Но тебе я его не скажу.

— Почему?

— Это будет нарушением естественного хода событий. Расскажи мне, что произошло после того, как ты очнулась.

Я напрягла память и описала ему все в подробностях, стараясь не упустить ни одной детали.

— Вот тогда я решила, что Лаэрт теперь выполняет волю своего двоюродного брата, — заключила я.

— Семье Телеро стоит больше внимания уделять тому, как они воспитывают своих мужчин, — пробурчал Ажеборн Ботлер, — да, я очень разозлился на твоего мужа. Этот глупый мальчишка не понял, какое великое счастье приберегла для него судьба. Любовь, которая зародилась у маленькой девочки и из крохотной искры разгорелась до чувства прекрасной женщины… я бы за такую ценность отдал всю свою жизнь. Но, надо сказать, Лаэрт это начал понимать под конец. И готов был пожертвовать собой, чтобы ты жила.

— Его отец тоже об этом говорил, — вздохнула я, — но не было ли такое раскаяние сиюминутным? Как можно быть уверенной, что Лаэрт изменился? Что мешает ему обрести прощение и продолжить свои похождения по любовницам?

— Ничего не мешает, кроме чести и совести, — согласился Ажеборн, — все зависит от того, как Лаэрт пройдет урок, который сейчас преподает ему сама жизнь.

— А если он не выживет?

— Значит, не справился.

Взгляд Ажеборна стал холодным и твердым.

— Пойми, Зелла, сейчас избалованный мальчик превратится в зрелого, достойного мужчину. Или сгорит. Даже больше тебе скажу, его брат тоже проходит испытание.

— А мне что делать? — растерялась я.

— Ты хочешь сейчас быть рядом с ним? — прямо спросил профессор.

— Нет! — без раздумий ответила я. — Он выгнал меня, не знаю, насколько искренним был при этом… но то, как пользовался мной до всего…

— Ты его не простила, — кивнул Ботлер, — и это нормально. Не простила, но не хочешь мстить таким образом. Значит просто живи своей жизнью. Поплачь немного из-за разбитого сердца. Это нормально. Но вмешивайся лишь когда поймешь, что не можешь иначе. Не из-за своих понятий о великодушии, уроков прощения и “привычки любить”. А просто потому, что по-другому тебе будет нельзя.

— Но как я узнаю, что пора?

— Всему свое время, Зелла, — тепло улыбнулся мне Ажеборн, — но знай, оно может и не наступить никогда. В процессы магии можно вмешаться лишь если ты сам — ее часть. Отойди в сторону. И не говори никому о том, что происходит. Это испытание не для тебя. Свое ты уже прошла.

* * *

Лаэрт Телеро

Он даже рад был, что она послушала его и уехала.

Что с ней сейчас?

Наверняка ненавидит его за хамское поведение. Но так будет лучше. Зелла уже достаточно из-за него пострадала, хватит.

Лаэрт надеялся, что Зелла, девушка, которую ему не хватило ума оценить вовремя, забудет о нем, даже если не простит.

Или лучше пусть простит, но не ради него, а потому что тяжело жить, когда носишь в душе черную обиду и ненависть, разъедающую сердце.

От каждого нового дня Лаэрт ждал только плохого.

Вот и сегодня, закрыв глаза, он вспомнил, как Хьюго понял, что кузен теперь послушен его дурной воле.

— Почему ты повторил мои слова в точности? — спрашивал он, наскакивая на него в саду, после того разговора с Зеллой.

Она вернулась в дом, а Хьюго увлек его для разговора.

— Отвечай! Всю правду говори! — потребовал Хью.

— Я послушно исполняю твои приказы, — с усилием произнес Лаэрт.

— Любые? Все? — не верил своему счастью этот идиот.

— Любые. Все. — подтвердил Лаэрт.

— Вот это мне повезло! — восхищенно протянул Хьюго и присвистнул. — Так это… все теперь будет как надо! Ты сейчас же отправишься к Зелле и скажешь, что отдаешь ее мне!

Лаэрт не мог препятствовать, но посмотрел на кузена как на безумного.

— Нет, погоди. Ты не можешь ее мне отдать. Она жена, а не рабыня.

Хьюго засопел.

— Тогда просто выгонишь ее из дома. Велишь вернуться к родителям. И заодно наговоришь обидных слов, чтобы ей не захотелось задавать вопросов. Скажешь, что она тебе надоела и тебе невыносимо одно ее присутствие. Отправишь ее в имение Милтос и свяжешься с Домиником Милтосом, расскажешь, как твоя дочь застала тебя верхом на любовнице, прямо в момент соития. Хотела поругаться, а ты ее околдовал. И собирался изменять ей и дальше, но дурашка заболела почти до смерти, и пришлось снять чары. А со своей волей она тебе не нужна.

Кровь отлила от лица Лаэрта.

Кузен в своей жажде обладать тем, что ему принадлежит, требовал от него ужасные вещи.

Сделать Зелле больно, испортить отношения с ее семьей и прослыть мерзавцем.

Впрочем, он и так мерзавец. Наказание, которое ему сейчас