Путь наложницы: перезагрузка - Татьяна Новикова

меня ранили и столкнули в сухой колодец. Снизу я слышал всё: как кричали мои сестры и братья, как падали на землю слуги, как обрывались голоса. Даже лошади и собаки визжали, пока их резали. Я лежал там, истекая кровью, и слушал, как умирает моя семья.

Он замолчал, а я боялась перебить.

— Через два дня меня вытащили случайные крестьяне, пришедшие к колодцу за водой. Они думали, что я уже мертвец. Какое-то время я прятался в лесу, но раны гноились, и я понимал, что долго не протяну. Я хотел лишь одного: продать жизнь как можно дороже. Забрать с собой хоть кого-то.

Он перевёл дыхание, и в глазах мелькнул мрачный огонь.

— Добраться до самого императора я не мог. Но когда в столице услышал, что один из его сыновей брошен в холодный дворец, — понял, куда идти. Пусть я умру, но пролью кровь ненавистного рода.

Я судорожно втянула воздух, предугадывая продолжение.

— Когда я пробрался сюда, третий принц спал. Ни охраны, ни слуг. Дело лёгкое: подойди и вонзи кинжал. Я стоял над ним долго, слишком долго, но так и не решался, ведь не убивал никогда прежде.

Мин Е прикрыл глаза, уголки его губ дрогнули в горькой усмешке.

— А потом Жэнь Хэ проснулся. Увидел меня, нависшего над ним с клинком… и просто улыбнулся. Не закричал, не позвал на помощь, просто улыбнулся.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

Мин Е сжимал кинжал так, что ладонь сводило судорогой. Маленький принц лежал неподвижно, дыхание было тихим и ровным. Спал? Или притворялся? Нужно было лишь шагнуть вперёд, вонзить лезвие в горло — и всё закончилось бы. Но что-то не давало.

Когда он слышал слова «холодный дворец», в который заточили третьего принца, он представлял себе хотя бы обветшалые, но всё же павильоны: своды, колонны, величественность. А здесь… жалкий сарай. Сырые стены, щели в полу, поломанная мебель. Приют для бродяги, а не жилище сына императора.

И этот принц… Мин Е было всего восемь лет, но даже он понимал — перед ним ребёнок лет шести, не больше. Слишком маленький, слишком хрупкий. Тощие руки, впалые щеки, волосы растрепаны. Больной, забытый, ненужный. Мальчишка почти его ровесник, а выглядит так, будто его морили голодом месяцами. Вдруг это вообще не принц, а сын какой-нибудь служанки, подкинутый сюда?

Но нет. Цвет волос не лгал. Даже в тусклом свете было заметно: они отливали редким фиолетовым оттенком. В столице ходили слухи, что в роду матери принца были знаменитые лекари с таким же цветом волос, и люди ждали, что мальчик унаследует их дар.

По крайней мере, ждали до того момента, пока он не впал в опалу.

Мин Е стиснул зубы. Какая разница насколько жалким выглядит третий принц? Главное, что он сын того, кто приказал вырезать его род.

Чего же он медлит?

Мин Е уже почти сломил себя, и замахнулся ударить, как мальчик перед ним открыл глаза. Мин Е замер.

«Нужно скорее действовать!» — пронеслось в голове, — «Сейчас Его Высочество поднимет крик, и тогда не будет шанса пролить даже ту кровь императора, что заключена в это жалкое тело!»

Вот только принц отчего-то не закричал, только улыбнулся. Так они и стояли глядя друг на друга.

Через какое-то время принц вдруг заговорил:

— Если ударишь, постарайся попасть сразу. Я не люблю, когда больно.

Пальцы не слушались. Сердце билось так громко, что, казалось, сейчас вырвется наружу.

— У тебя рука дрожит. — вдруг нахмурился принц, глядя на того, кто на него покушался, — Хочешь есть? Вон там, в углу, есть немного сухих лепёшек.

— Я пришёл убить тебя. Не заговаривай мне зубы. — зло выпалил Мин Е. Почему этот недокормыш не дает ему даже повода? Почему, не пытается позвать на помощь или хоть как-то защититься?

— А… — протянул принц равнодушно. — Ну тогда, когда убьёшь, забери лепёшки. Я вчера много сил потратил, чтобы пробраться на кухню и стащить их, будет жалко, если пропадут. Они даже без плесени.

— Ты что, совсем тупой? — прошипел Мин Е, теряя над собой контроль. — Я говорю, убить тебя пришёл!

Принц пожал плечами.

— Хорошо. Может, если я умру, то снова увижу маму.

Мин Е стиснул зубы и, пятясь, чтобы не поворачиваться к принцу спиной, пошёл в угол комнаты. Там действительно лежали лепёшки. Он схватил их, и прежде, чем понял, что делает, жадно начал запихивать в рот. Огонь в желудке вспыхнул сразу: только тогда он понял, как давно ничего не ел.

— Ты хромаешь, — прокомментировал вдруг принц. — Ты ранен?

— Ты слишком много болтаешь, — огрызнулся Мин Е, заталкивая в рот еще лепешку. В углу он заметил кувшин, сколотый по краю. Вода была мутной, но он все равно жадно приложился к нему, и пил, пока горло не перестало гореть.

— Меня Жэнь Хэ, кстати, зовут, — представился принц, которому видимо надоело молчать. — «Хэ» как река. А тебя как?

Мин Е не ответил, но принца это не остановило от болтовни.

— Первый раз вижу, чтобы у человека были такие светлые волосы. — продолжил Жень Хэ, — Если он не старик, конечно. Наверное, если тебя отмыть, они совсем белыми будут.

Тай Мин Е вздрогнул. Перед глазами встал лес, объятый туманом и запахом сырости, и холодная вода реки, в которой он впервые увидел своё отражение после того, как выбрался из сухого колодца. Увидел, и не узнал. Он поседел за одну ночь, пока сидел в темноте, в сырости, прижимая руки к рваной ране на боку и слушая, как наверху умирает его семья.

— Не хочешь говорить, как тебя зовут, я сам тебе имя придумаю. Ты ведь не против? — Жень Хэ прищурился, — Буду звать тебя Мин-цзы. Мин как светлый. А Цзы…

Сердце Тай Мин Е предательски сжалось. Принц угадал его имя. Как? Неужели… Жень Хэ знает, кто он? Слышал о доме Тай?

— «Цзы» — это ребёнок, — произнес Тай Мин Е, внимательно рассматривая принца, который все-таки же продолжал валятся на кровати. — Мне не подходит. Я уже достаточно взрослый.

— А ещё — «цзы» это обращение к учёному господину, — с ленивой усмешкой добавил Жэнь Хэ. — Мин-цзы, ты убивать меня собираешься или нет? Если нет, то оставь мне одну лепешку.

Тай Мин Е сжал в руке уже надкушенную последнюю лепёшку. Он помедлил, но взгляд Жэнь Хэ был слишком спокойным, будто тот не сомневался, что Мин Е всё равно поделится.

— Тебе повезло, что я наелся, — процедил Тай Мин Е сквозь зубы. Он швырнул лепёшку в принца.

Жэнь Хэ, не меняя положения, лениво поднял