Империя пепла - Джаггер Коул

— И теперь, Элла, — темно рычит он. — Теперь я буду трахать тебя так, как никогда раньше. И я искренне надеюсь, что ты готова к этому.

Я издаю стон, так нетерпеливо кивая, что кажется, я могу кончить просто от его следующего слова.

Одним плавным движением его мускулистых бедер он вытаскивает свой член из меня и мгновенно вколачивает его обратно. Мои глаза вылезают из орбит, мое тело трепещет от похоти, пульсируя от его грубого толчка.

Да, да, да, да...

Я вскрикиваю, когда его рука на моем бедре скользит к основанию дилдо. Когда он вонзается в мою киску, он вытаскивает игрушку из моей задницы, оставляя внутри только толстую головку. Неземной звук срывается с моих губ, когда я обмякаю в шелковых путах. Он зарывает игрушку обратно в меня, когда его член выходит, превращая меня в податливую массу.

Превращая меня в хнычущую, пускающую слюни развалину для него — полностью покорную и жаждущую всего, что он может мне дать.

И, как оказалось, это многое.

Мышцы напрягаются и перекатываются под моим телом. Шелк держит меня крепко, широко раздвинутую для него, когда Ноэль начинает хорошо, по-настоящему и абсолютно трахать меня.

Только вот не все так просто. Ноэль трахал меня столько раз, что и не сосчитать. Я так сильно кончала, когда он отдавал мне все, что может дать.

По-видимому, это было не всё.

В темноте моей повязки, плененная этим мужчиной, который уже пленил меня, я позволяю себе полностью отдаться всему. Удовольствие поглощает, и я стону снова и снова, хныча, когда погружаюсь в темное покорное место жажды всего, что он для меня приготовил.

Его член вколачивается в меня, поднимая меня на полупальцы, когда я вскрикиваю, задыхаясь от удовольствия и плывя в приливе адреналина. Игрушка в моей заднице толкается так глубоко, что моя голова плывет, и «двое его» открывают меня так, как я даже не мечтала раньше.

Его рука сжимается на моем горле, удваивая мой адреналин, когда я кричу о большем. Его большой палец проводит по моим губам, прежде чем погрузиться в мой рот. Я отчаянно стону, сосать его большой палец, словно теперь три члена одновременно обладают мной.

Игрушка. Добровольная игрушка для траха для трех Ноэлей моего воображения.

Это все как удар чистого героина в мои вены. Прилив необузданной похоти.

И я хочу все.

— Когда ты кончишь для меня, — хрипит он мне в ухо, пока трахает меня. — Я хочу, чтобы твоя киска скучала по мне, когда я ее не наполняю. Я хочу, чтобы твое тело помнило это. И я хочу, чтобы мой абсолютный и полный контроль над тобой был запечатлен на твоей коже до конца твоей жизни.

Реальность размывается и смещается. Каждый дюйм моей кожи пульсирует, горит от жара и разрядки, когда оргазм загорается внутри меня, как фитиль.

— Кончи для меня, Элла. Кончи на мой член. Кончи на оба моих члена, как хорошая девочка.

Его рука скользит по моему животу, вниз между ног, чтобы поласкать мой клитор. И я понимаю, что его рельефный пресс все еще толкает игрушку в меня, пока он трахает меня в дюйме от моей жизни.

— Покажи мне, насколько грязной ты можешь быть, малыш.

Воспламенившийся фитиль достигает пороха, и весь мир взрывается. Я кричу, пока мое горло не становится саднящим, мое тело сотрясается и дрожит от взрывной силы моей разрядки. Мои пальцы ног поджимаются и скребут по полу, когда я полностью отпускаю и взрываюсь для него.

Я чувствую, как он глубоко вонзается, его железный и твердый член набухает так сильно, когда он начинает опустошать себя глубоко внутри меня. Он стонет мне в ухо, и когда я внезапно начинаю падать, его руки уже там, ловят меня.

Я не вижу, но дело не только в повязке. Я не могу думать. Я не могу чувствовать ничего, кроме этого ноющего, пульсирующего жара глубоко в моем нутре. Моя кожа словно жидкий огонь, когда я безвольно падаю в его объятия.

— Я держу тебя, Элла, — мягко мурлычет он. Его ранее сжимающие, доминирующие руки теперь гладят и дразнят. Его пальцы ласкают и мнут мою кожу, вызывая хнычущий вздох с моих губ.

Я чувствую, как его рука освобождает одно запястье. А затем другое. Я бы не смогла удержаться от падения, даже если бы попыталась, но Ноэль прав.

Он держит меня.

Он осторожно опускает меня на край кровати. Я чувствую, как его пальцы снимают путы с моих лодыжек. Мое лицо горит, и я не могу удержаться от тихого стона, когда он осторожно извлекает игрушку из моего дрожащего, беспомощного тела.

Сильные, мощные руки подхватывают меня. Повязка исчезла, но я все еще потеряна во тьме. Я прижимаюсь к нему, словно в полубессознательном состоянии, и смутно осознаю, что он набирает воду.

Я ненадолго открываю глаза, когда чувствую, что погружаюсь, все еще в его руках. Мы в горячей ванне, полной пенистых пузырьков. Я знаю, что он нежно моет меня тканью, но все, что я могу, — это прижаться лицом к его груди.

Все, что я могу, — это держаться за него, никогда не желая покидать эту близость.

В какой-то момент я открываю глаза, когда он натягивает одеяла на нас обоих. Я буквально заснула в ванне, свернувшись калачиком у него на груди.

— Ноэль...

— Тш-ш-ш, — глубоко рокочет он мне в затылок. — Спи, Элла, — шепчет он. — Просто спи.

И я сплю.

Безмятежно. Ни одного кошмара, впервые за семь лет.

Глава 23

Элла

Каким бы ни был план когда мы сюда приехали, он вылетел в окно, паря где-то над виноградными лозами. Предположительно, это должно было быть временным убежищем — с учетом хаоса в Лондоне после того, как нашли все эти устройства.

Но по мере того как дни тянутся, становится так, будто мы в своем собственном мире. Мире без времени. Без кого-либо и чего-либо еще, кроме нас и этого поместья.

Время от времени реальные тревоги просачиваются сквозь нежные, цвета розовых очков. Предстоящее судебное дело против меня, например. Но, примерно на пятый день нашего пребывания во Франции Мэгги звонит сообщить, что оно отложено.

— Подожди, это... хорошо?

Она цокает зубами в трубку.

— Хорошо — опасное субъективное слово. Давай остановимся на не хуже и будем благодарны за то, что есть, пока. Я собираюсь попросить кое-кого об одолжении и покопаюсь. Но на данный