Развод по Проекту: Дом, который построила Я! - Арина Вольская

— Именно это.

Она открыла дверь и позвала съёмочную группу.

Ролик всё-таки закончили.

После монтажа Олег выглядел спокойным, уверенным и полностью контролирующим работу бюро. Неудачные паузы вырезали. Фразу о недостатке информации заменили общими словами. На экране модель здания вращалась без единой трещины.

Видео набрало хорошие просмотры.

На следующий день заказчик музея прислал официальное письмо с требованием прекратить публичные заявления о ходе проекта до устранения замечаний.

Социальные сети создавали впечатление работы.

Заказчиков интересовала сама работа.

Уход специалистов начался не массово и не громко.

Сначала уволился инженер по фасадам. Он получил предложение от конкурентов и объяснил решение семейными обстоятельствами. Потом ушла руководитель группы, которая десять лет работала с Лидией. Она не захотела переходить в студию Вороновой, но и оставаться в бюро после истории с «Орионом» не стала.

Ещё двое сотрудников попросили пересмотреть зарплаты.

Виктор отказал.

— Сейчас не лучшее время для давления на компанию, — сказал он.

Через неделю оба принесли заявления.

Оставшиеся люди работали больше. Части знаний не хватало, и бюро нанимало внешних консультантов. Те брали высокую почасовую оплату, требовали полный комплект исходных материалов и не соглашались принимать устные указания.

— Почему они не могут просто посмотреть решение? — спросил Виктор на одном из совещаний.

— Потому что их заключение потом станет документом, — ответил Олег.

— Они получают деньги за ответы, а не за новые вопросы.

— Ответ без вопросов будет стоить нам дороже.

Виктор посмотрел на него с раздражением.

— Ты начинаешь говорить как Лидия.

Олег не счёл это оскорблением.

Это тоже разозлило Виктора.

Компания не разорялась.

Зарплаты выплачивались вовремя. Офис работал. На счетах оставались деньги. Несколько проектов продолжались без серьёзных проблем, а прежняя репутация всё ещё открывала двери.

Но каждый месяц стоил дороже предыдущего.

Работа, которую раньше выполняли постоянные сотрудники, теперь делилась между внешними специалистами. Решение, которое Лидия принимала за один разговор, требовало отдельного совещания. Вопросы возвращались к Виктору не потому, что он лучше всех знал ответ, а потому, что никто больше не хотел отвечать без его письменного указания.

Он называл это перестраховкой.

Остальные — новой реальностью.

Дарья до последнего старалась не участвовать.

Она приходила в офис к девяти, работала над благоустройством музейной площади и отвечала на вопросы коллег о родителях одной и той же фразой:

— Я не обсуждаю семью на работе.

Первую неделю люди всё ещё пытались.

Потом привыкли.

Отец тоже редко говорил с ней о Лидии. После разговора Дарьи с матерью он, вероятно, понял, что дочь не станет надёжным источником информации. Иногда спрашивал, виделась ли она с Лидией и всё ли у той в порядке. Дарья отвечала кратко.

Отношения с Алисой стали почти официальными.

Раньше они могли вместе пить кофе, обсуждать выставки и смеяться над слишком серьёзными архитектурными манифестами. Алиса относилась к Дарье как к младшей коллеге, иногда советовала книги, приглашала на закрытые показы.

Теперь между ними стояла публикация.

Дарья не устраивала сцен. Только перестала заходить в кабинет Алисы без необходимости.

Виктор вызвал дочь во вторник после обеда.

Он стоял у окна и разговаривал по телефону. На столе лежали материалы «Ориона», банковское уведомление и папка нового конкурса.

— Да, понимаю, — говорил Виктор. — Мы направим полный пакет к пятнице. Нет, дополнительной задержки не будет.

Он закончил разговор и жестом предложил Дарье сесть.

— Нужна помощь.

— По музею?

— По «Ориону».

Она насторожилась.

— Я там не работала.

— Ты работала в общей системе. Нужно подготовить историю изменений фасадной документации для независимой экспертизы.

— Почему я?

— Олег занят расчётами. Проектная группа отвечает подрядчику. Ты умеешь работать с архивом и не связана с принятием спорных решений.

— То есть выгляжу независимой?

— Ты сотрудник компании.

— И твоя дочь.

Виктор устало посмотрел на неё.

— Дарья, это техническая работа. Нужно собрать версии файлов, протоколы, письма и показать последовательность решений. Ничего придумывать не требуется.

— А что потом?

— Передадим внешним экспертам и банку.

— Чтобы доказать, что мама остановила работы без оснований?

— Чтобы доказать, что компания действовала профессионально.

— Это не один и тот же вопрос.

Он подошёл к столу.

— Я не прошу тебя выступать против матери.

— Но её письмо будет в истории.

— Разумеется. Как и все остальные документы.

— И ты хочешь, чтобы их собрала я.

— Я хочу, чтобы это сделал человек, которому доверяю.

Слово «доверяю» сработало.

Дарья согласилась.

Она получила официальный доступ к архиву проекта на основании внутреннего распоряжения. Не к финансовым документам и не к личной переписке руководства — только к папкам «Ориона», журналу версий, протоколам и служебным письмам, связанным с фасадной системой.

Работа должна была занять два дня.

К вечеру первого Дарья поняла, почему её не поручили секретарю.

Документов было слишком много.

Исходный проект хранился в одной системе, рабочие версии — в другой. Часть переписки велась по корпоративной почте, часть решений фиксировалась в протоколах совещаний, составленных после разговоров. Одни файлы назывались по датам, другие — «финал», «финал_2», «новый_финал» и «на_подпись».

Дарья начала с журнала изменений.

До ухода Лидии существовало три основных варианта фасадной системы.

Первый — утверждённый, дорогой и с длительным сроком поставки.

Второй — отечественный аналог с полным комплектом испытаний, но более высокой ценой, чем первоначально обещал поставщик.

Третий — система, которую позднее выбрал Виктор.

В ноябрьском протоколе Лидия писала:

«Вариант три может рассматриваться только после предоставления расчёта угловых зон, подтверждения работы противопожарных рассечек в предлагаемой конфигурации и проверки влияния изменённого шага креплений на закладные элементы».

Ниже находилась резолюция Виктора:

«Не затягивать. Получить принципиальное подтверждение поставщика и двигаться».

На следующем совещании Лидия снова поставила вопрос о расчёте.

В декабре — ещё раз.

В январе она направила подрядчику письмо, где прямо запрещала размещать заказ на массовое производство до завершения проверки.

Дарья открыла письмо дважды, надеясь, что неверно прочитала дату.

Это было за месяц до церемонии.

За полтора месяца до ухода матери.

Следом находился ответ Виктора:

«Согласен с необходимостью проверки. Одновременно прошу исключить избыточную бюрократизацию и не создавать искусственных задержек».

Фраза выглядела осторожно. Формально он соглашался с Лидией. Практически оставлял возможность торопить работу.

Дарья продолжила.

После ухода матери переписка менялась.

Олег просил предоставить итоговый расчёт.

Подрядчик отвечал, что документ завершается.

Финансовый директор сообщал, насколько дешевле обойдётся новая система.

Коммерческий блок предупреждал: если заказ не разместить до определённой даты, цена вырастет.