КоммунАллочка - Виктория Арана

её возвращения. По факту, я расстался с ней до нормального знакомства с тобой. Пусть письменно, но расстался. Я никогда не скрывал от тебя девушку, не врал, не вводил в заблуждение. Но признаю, что должен был поделиться всем, как только понял, что чувствую к тебе на самом деле.

Чувствует ко мне? Он никогда не говорил о чувствах. И я тоже. До вчерашнего дня. А если бы мы продолжили эту прекрасную традицию, то ничего бы не произошло.

– Но в твоей квартире всё ещё лежат её вещи. И Гэтсби, по сути, ваша общая собака.

Юра тяжело вздохнул. Я попала в точку.

– Последнее не совсем верно. Гэтсби мой и больше ничей. Его подарили мне, в надежде, что он поможет справиться мне с депрессией. В общем-то, так и получилось. Но только потому, что он внезапно решил увязаться за тобой.

– Рада, что тебе не пришлось тратиться на психолога. Хотя ты легко мог его себе позволить.

– Алла, я понимаю, как это выглядит с твоей точки зрения, но всё не так. Между нами не было ничего, кроме искренности.

Он никогда не называл меня этой формой имени. Почему-то, это ощущалось, как уловка.

– Сейчас я не уверена в этом, – честно призналась я. – Мне кажутся неправильными события последних недель. Как минимум, не совсем честными.

– Я исправлю это. Дай мне два дня разобраться с родителями и Авророй, а потом я расскажу тебе обо мне всё, даже если ты не будешь спрашивать.

– Зачем? – Я снова повернулась к нему. – Юр, всё и так очевидно. У тебя был отпуск, ты провёл его… экстремально? Всё было здорово, но оно закончилось. Если бы это было чем-то большим, ты бы не молчал.

Слова вырвались сами собой. Сдержаться не получилось, но отступать было поздно.

– Как ты представляешь себе этот разговор? Аллочка, знаешь, я семь лет встречался с девушкой, бросил её, как последняя сволочь, но после того, как услышал твой смех, забыл о ней? Да, кстати, в моей квартире куча её вещей, но я всё ей отдам, как она вернётся. Так?

– Да хотя бы и так. Почему нет? Что плохого в этом варианте?

– То, что мы с тобой общаемся меньше месяца и тебя, скорее всего, отпугнуло бы подобное признание.

– Но я имела право на эту эмоцию.

Юра чуть наклонился, заглядывая мне в глаза. Я замерла. Боялась пошевелиться. Юра влиял на меня странно, это походило на какую-то магию, под которую сейчас я совсем не хотела попадать.

– Ты же не говорила мне, что никогда ни с кем не встречалась.

Щёки покраснели. Это разные вещи. Дыхание перехватило от неудобных чувств. Я ведь и не думала, что о таком нужно говорить.

– Мне тоже казалось странным говорить об этом с парнем, который мне нравился. Но главное не это.

– И что же для тебя главное в разговоре с парнем, который тебе нравится? – Он навис надо мной, уперевшись руками в столешницу.

Мне не понравился сделанный акцент на слове «нравится» в настоящем времени. Ведь я выразилась иначе.

– Я не хочу строить отношения с тем, кто может бросить меня через сообщение, лишь бы не чувствовать угрызений совести, гуляя с новой хохотушкой. Это бесчестно.

Он продолжал хмуриться.

– В целом мире не существует больше людей, способных хохотать, как ты. Искренне, громко, совершенно не стесняясь. Со стороны кажется, у тебя примерно ноль поводов для смеха, а ты всё равно улыбаешься и смеёшься. При этом ты не пытаешься отвлечься таким образом от проблем. Ты смеёшься, потому что тебе по-настоящему хочется этого.

– Я на приём к психологу не записывалась. – Пришлось задрать подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. – Мы не об этом говорили.

– Аллочка, я прекрасно понимаю, как выглядит сложившаяся ситуация в твоих глазах. Я ошибся и хочу это исправить. Чтобы между нами всё было максимально честно и прозрачно.

Дурацкое сердце отказывалось биться в нормальном темпе. Мы смотрели друг другу в глаза, и я не знала, как выдавить из себя ответ. И каким он должен быть тоже не понимала.

– Я не уверена, что хочу, чтобы между нами вообще что-то было. Мне нужно время подумать, – выдала я с трудом через несколько минут гнетущего молчания.

– А мне – чтобы закрыть все свои косяки. – Он выдохнул. – Я приду, как только всё исправлю, но не позже, чем через два дня. Хорошо?

– Мне нужно больше времени.

Лицо Юры напряглось и заострилось. Я привыкла разглядывать его, подсвеченного огнями его же дома. Но подобных эмоций в нём раньше не замечала.

– Сколько? – спросил Юра.

– Не знаю, но точно больше двух дней. Я напишу тебе.

– Только не бросай меня через сообщение.

– Мы не встречаемся, чтобы я бросала тебя через сообщение.

– Готов поспорить об этом.

– Твои вещи в сумках. Я собрала их.

Юра долго вглядывался в меня, потом кивнул и ушёл, забрав с собой только сумку Гэтсби. Когда дверь закрылась, я легла на диван и спряталась от мира под одеялом. Хотелось обсудить случившееся с более сведущими в отношениях людьми, но сейчас… Сейчас мне нужно было побыть одной.

Глава 25. Молчание

Стратегический менеджмент ещё никогда не казался мне таким унылым. Стёпа непривычно тихо и смирно сидел рядом, тщательно записывая лекцию. Он так вёл себя, только когда я болела. Потому что в обычное время заинтересовать его лекцией по непонятному предмету – сложно.

Стёпа переписывался с друзьями, читал книжки, переодев их в обложки от учебников, рисовал каракули, решал сложные задачки, но сами лекции игнорировал. Преподаватели давно привыкли и делали вид, что не замечают его наглого безразличия, отрываясь на экзаменах. Ему задавали самые сложные вопросы, а он отвечал. Потому что, как самый настоящий подлец, обладал невероятно хорошей памятью. Пусть и краткосрочной.

Видимо, сегодня у меня на лице было написано, что дело дрянь, поэтому преподаватель не трогал. Хотя поднималась одна из моих любимых для дискуссии тем. Вместо этого я выводила неаккуратные закорючки в тетради.

С утра получила оставшуюся часть денег от Артёма. Пришлось долго и нудно рассказывать о содержимом его работ, но после этого мой счёт пополнился ещё на шестнадцать тысяч рублей. Он задавал подозрительно мало вопросов. Судя по всему, мой кислый вид не располагал к продуктивному диалогу.

Как проснулась увидела на окнах Юры приклеенный ватман с надписью: «Ты очень важна для меня». Чтобы прочитать, пришлось приближать через камеру. И коржику ясно, что буквы появились не из-за Авроры. Та не жила напротив и не