Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли

ее сюрприз. Но заставила себя собраться, потому что, если сюрприз мог принести мне работу, я должна была быть готова. Я выпрямилась и навострила уши.

– Сегодня вечером я соберу вечеринку; мы отпразднуем ваш успех, и я поближе познакомлюсь с вами в расслабленной атмосфере. За оставшееся время вам нужно будет подготовить речь, а вечером я бы хотела, чтобы вы рассказали моим гостям, как прошло ваше собеседование, – произнесла она.

Мысли роились в голове. Я не могла поверить, что собеседование продолжится до ночи и что нам придется произносить речь перед друзьями Карлы.

– Макс расскажет обо всем подробнее. – Она встала. – Увидимся позже.

Она поспешила в сад, оставив нас в оцепенении ожидать Макса, который вернется sans[47] Бальтазара.

– Ты в порядке? Выглядишь взволнованной, – прошептал Генри. Голос у него был добрый, и мне стало еще более стыдно за то, как я недавно с ним разговаривала. Если бы я только могла вернуться в прошлое и все отменить.

– Я в порядке. Мне просто нужно немного времени, – тихо сказала я.

– Утро было насыщенное, – беззаботно заметил он.

– Только вперед.

Меня поразила его поддержка после того, как я обвинила его в порче моего кекса. Я хотела извиниться, но слова застряли в горле.

Наконец вернулся Макс со своей неизменной папкой для бумаг.

– Итак, – начал он. – Карла говорила, что вы должны произнести речь этим вечером. Максимум две минуты. Вы должны рассказать, что значил для вас уик-энд на вилле. Вечеринка будет на второй яхте Карлы. Время на подготовку – весь оставшийся день.

Живот уже привычно свело от волнения. Еще один дедлайн. Еще одно преодоление.

Макс продолжил:

– Будет порядка пятидесяти гостей. Подходящие наряды принесут вам в комнаты за час до отъезда. А сейчас в столовой вас ждет ланч.

* * *

Войдя в столовую, я увидела накрытый на двоих стол. Только для нас с Генри.

Я села напротив человека, которого час назад готова была придушить, и улыбнулась.

– Прости за то, как я вела себя на кухне, – с трудом выдавила я после недолгой паузы.

Если Генри и затаил обиду, то он этого не показывал.

– Забудь, – широко улыбнулся он так, словно ему было все равно.

Официант внес в столовую большой поднос.

– Ваши творения, – возвестил он, поставив тарелки на середину стола. Я засмеялась. Нам подали то, что мы сами приготовили. С одной стороны, хорошо, что еда не пропала даром, но почему-то это все равно казалось очередной насмешкой Карлы.

Я взяла кусочек жареной курицы Генри и обмакнула ее в соус. Хотя блюдо совершенно остыло, оно было вкусным. Курица была нежной, а шафрановый айоли придавал ей особенную пикантность.

– Мило, – произнесла я, не желая подкармливать раздутое эго Генри.

– Было трудно придумать блюдо для известного шеф-повара, – признался он.

– Естественно, ты хотел ее поразить, но что такого особенного можно сделать за два часа – или, по крайней мере, мне так кажется.

Генри принялся за мой пирог. Он положил полную вилку в рот и разомлел.

– Это потрясающе, – заявил он с явным наслаждением в голосе.

Я зарделась.

– Спасибо, – выпалила я.

Было что-то согревающее душу в похвале от такого человека, как Генри.

– Это тасманское блюдо? – спросил он.

– Оно самое! – обрадовалась я, впечатленная его познаниями. – Ты там был?

– К сожалению, нет. У меня никогда не было особенных средств на путешествия. К тому же в Мельбурне столько всего происходило, что у меня не было времени. И теперь я об этом жалею.

– Там очень красиво. Недалеко от южного берега есть маленький остров. Клянусь, таких устриц ты не ел никогда в жизни. А сырный магазинчик… Тебе бы понравилось.

– Может, однажды ты мне там все покажешь?

– Генри, это же на другом конце света.

– И?

– И ты занят в Париже. Не бросишь же ты все, чтобы приехать в Тасси?

– Только если ты меня пригласишь, – заметил он.

Слава богу, нас прервал официант. Он принес остатки кекса.

Я посмотрела на них и снова вспомнила о том, что произошло на кухне.

– Еще раз, прости за то, что я тебя обвинила. – Я махнула на ламингтонские кексики. – Теперь мне кажется, что зря я так переживала.

– Это было трудное задание. Думаю, на нас оказывалось сильное давление, – сказал он, кладя ладонь на мою руку. Этот интимный жест меня удивил, в основном потому, что по мне побежали мурашки. К сожалению, через несколько секунд он убрал руку и взял кекс.

Генри откусил кусок.

– Mon dieu, на вкус как Австралия! – радостно сказал он.

Я с облегчением улыбнулась и тоже откусила кусок.

– На вкус как гарь! – взвизгнула я.

– Ну не настолько, – произнес он, но исключительно по доброте душевной. Привкус горелого был безошибочный. Мне стало стыдно, что я накормила Карлу Дури пригоревшими кексами. Мысль об этом была нестерпима.

– Глазурь замечательная, – заметил Генри.

– А бисквит ужасен.

– Ты все еще здесь, значит, блюда не имели такого уж большого значения, – заключил он.

– Но я заставила Карлу Дури съесть горелое. Опозорила свою страну. Как мне с этим жить? – спросила я.

– По крайней мере, нам не подали крем-брюле. Видела лицо Макса и Карлы? Они были в ужасе.

– Зато карамель так красиво хрустнула, – напомнила я.

– Точно! – с восторгом сказал Генри. – Похоже, лучше всего я орудую газовой горелкой.

Мы улыбнулись друг другу и помолчали. Горелые кексики стояли между нами как чудовищное напоминание о стрессе, в котором мы пребывали до сих пор.

– Как у тебя с речами? – Генри сменил тему.

– Не очень, – призналась я. – А у тебя?

– Мне пару раз приходилось давать речь, – сказал он.

«Кто бы сомневался!» – подумала я. Я могла только представить, как красиво звучит его голос на публике. Такой глубокий и мягкий, словно мед, а лицо привлекательное и чарующее.

– На яхте наверняка будет здорово, – весело предположил он.

– Конечно, – солгала я.

Я не могла разделить с ним его энтузиазм. Было что-то странное в происходящем, отчего я никак не могла понять намерений Карлы. Задания и конкурсы не имели никакого отношения к писательству. К тому же нас осталось двое, а Белль как сквозь землю провалилась.

– Как думаешь, что случилось с Белль? – тихо спросила я.

– Понития не имею, – признался он.

– Это все из-за ее художества?

– Может, случилось что-то еще. Собеседование накануне прошло не так хорошо, а картина стала последней каплей? – предположил он.

– Но она бы вышла с нами на связь, так? – спросила я.

– Может, она пока не может. Уверен, все в порядке, – произнес он.

– Даже не знаю. С тех пор как приехала Карла, все стало таким непредсказуемым, – нервно призналась я, оглядываясь на