Жена – калека дракону (не) нужна - Кристина Юрьевна Юраш

там. Другое дело, когда он лечит невесту герцога! Ту, к которой приковано всё внимание прессы. Как вы думаете, захочет ли он рисковать попусту?

Это звучало настолько цинично, что я неожиданно рассмеялась. Смех тут же перешёл в всхлип.

— Вот и вся надежда? Чужое самолюбие?

— На первое время достаточно.

Он взял со стула чистый платок и положил рядом с моей рукой. Не вытер слёзы. Не коснулся лица. Просто положил так, чтобы я могла достать сама.

— Я не умею держать человека за руку и обещать чудо, — сказал он, и его голос стал ниже, вибрируя в воздухе. — И не стану говорить, что вы обязательно встанете. Я этого не знаю. Зато я знаю другое.

— Что?

Он посмотрел на дверь, за которой ждал магистр, а потом снова на меня. В его взгляде было столько тёмной, непоколебимой воли, что страх на мгновение отступил, уступая место чему-то совсем иному.

— Несколько дней у вас уже украли. А то, что осталось, я никому не отдам.

В комнату вошёл Вейрен.

— Закончили?

— Нет, — ответила я, сжимая пальцами край простыни.

Магистр поставил футляр на стол.

— Прекрасно. Плакать лечению не мешает. А вот лежать без лечения и терять даром время — мешает.

За ним слуги внесли высокий штатив с тремя кристаллами. В каждом медленно вращался синий свет, отбрасывая на стены причудливые, дрожащие тени. Воздух мгновенно наполнился запахом озона и нагретого металла. Вейрен раскрыл одеяло.

— Первая процедура займёт около часа. Будет больно.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы вы меня возненавидели, — усмехнулся доктор.

— Я сегодня уже выбрала человека для этой роли, — бросила я, глядя на герцога.

Магистр взглянул на Эдельгейма. Тот усмехнулся.

— Значит, мне придётся особенно постараться.

— Мелли! Войди! Разрешаю!

Мелли ждала в коридоре, и сейчас бросилась ко мне и схватила меня за руку. Её пальцы были холодными, но её присутствие было якорем. Герцог отошёл к окну, но из комнаты не вышел. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня. Его взгляд был тяжёлым, немигающим. Он не обещал мне чуда. Он обещал войну. И я поняла, что готова воевать.

Вейрен установил первый кристалл над моей поясницей. Синий свет дрогнул, и воздух вокруг заискрился.

— Начинаем, — сказал магистр.

Я закрыла глаза, вцепившись в ладонь Мелли.

Несколько дней у меня украли. Но этот день я им не отдам.

Глава 82

Приготовления были окончены. На всякий случай мои руки стянули ремнями к краям кровати, превращая меня в экспонат, который нельзя трогать, но можно разбирать на части.

Первый кристалл вспыхнул над моей поясницей.

Боль пришла не сразу.

Сначала по коже разлилось тепло. Почти приятное, мягкое, похожее на нагретую солнцем воду. Оно медленно проникало внутрь, обволакивало позвоночник, растекалось по рёбрам. Я даже успела подумать, что Вейрен преувеличивал, пугая меня адскими муками ради эффекта.

Потом кристалл изменил цвет.

Голубое сияние побелело, сжалось в тонкую ослепительную нить и ударило в то самое место, где во время осмотра гасла магия.

Меня выгнуло бы дугой, если бы ремни не удерживали плечи и бёдра. Крик вырвался раньше, чем я успела стиснуть зубы, сорвав голос до хрипа.

— Не двигаться! — рявкнул Вейрен. Его голос был таким же холодным и твёрдым, как сталь инструментов в его руках.

— Вы сами попробуйте! — прохрипела я, чувствуя, как слезы мгновенно заливают глаза.

— Я не ломал позвоночник.

— Какое счастье!

Второй удар прошёл ниже.

Мне показалось, что магистр взял раскалённую проволоку, протянул её сквозь кости и теперь медленно вытягивал наружу, сантиметр за сантиметром. Я вцепилась в руку Мелли. Она вскрикнула, но не отдёрнула пальцы.

— Прости, — выдавила я сквозь стиснутые зубы.

— Сжимайте сильнее, госпожа. Мне не больно.

Она лгала. Костяшки её пальцев побелели, ногти впились в мою кожу, оставляя полумесяцы боли. Но она продолжала держать меня, наклонившись так близко, что светлые пряди щекотали мою мокрую от пота щёку.

За окном мерцали голубые фонари сада. Я смотрела на них, пока могла держать глаза открытыми.

Один.

Два.

Три.

Считать было легче, чем думать о том, что происходило внутри моего тела. Легче, чем осознавать, что кто-то ковыряется в моих нервах, словно садовник в грядке с сорняками.

— Ещё один импульс, — предупредил Вейрен.

— Вы уже три раза говорили «ещё один», — простонала я, понимая, что такой боли я не ожидала!

— И каждый раз не лгал. После него действительно был ещё один.

— Ненавижу вас, — захлёбываясь слезами прошептала я.

— Рано. Мы только начали, — в голосе доктора слышалась улыбка.

Белая нить снова ударила в позвоночник.

На этот раз боль не остановилась в пояснице. Она пошла в стороны, по животу, по бёдрам, словно кто-то разрывал внутри тонкие, присохшие корни. Мир сузился до точки белого света и огненной боли.

И вдруг я почувствовала правую ногу.

Не всю. Не движение. Не силу.

Маленький участок кожи возле бедра. Крошечное горячее пятно размером с монету.

Я перестала кричать. Воздух застрял в лёгких.

— Подождите, — взмолилась я, боясь, что мне просто показалось.

Вейрен уже поднял руку, собираясь направить следующий, ещё более мощный импульс.

— Что?

— Я… я что-то чувствую, — выдохнула я.

Он мгновенно приблизился. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось от концентрации.

— Где?

— Здесь.

Я попыталась показать, но руки были закреплены.

— Не двигайте рукой. Мелли, коснитесь её правого бедра. Медленно.

Мелли, боясь дышать, провела пальцами по ткани сорочки. Я прислушивалась к своим ощущениям.

Ничего. Чуть ниже.

Тишина. Только моё тяжёлое, прерывистое дыхание.

Ещё ниже.

И там снова вспыхнуло тепло. Слабое, едва различимое, мимолётное, но настоящее. Прикосновение.

— Здесь! — выдохнула я.

Мелли замерла. Её глаза расширились.

— Я только коснулась, госпожа!

— Я почувствовала, — прошептала я, и слезы потекли по моему лицу.

Горничная посмотрела на Вейрена. Потом на меня. Губы у неё задрожали, глаза мгновенно наполнились слезами.

— Вы почувствовали меня…

— Не радуйтесь раньше времени, — оборвал её магистр, хотя в его голосе проскользнула тень интереса.

— Она почувствовала! Разве это не повод для радости⁈

— Один участок кожи. Один раз. После сильнейшего магического раздражения. Это рефлекторный отклик, а не восстановление функции.

— Но почувствовала же! — спорила Мелли.

Вейрен бросил на неё строгий взгляд, от которого горничная тут же