Список желаний - Хелен Харпер

лицу Твист и выделял её на фотографиях — даже на тех, где она конкурировала за внимание с такими крупными личностями, как Арт Эдвелл. Было несколько их совместных фотографий, на которых он часто обнимал её за плечи. В нескольких некрологах она была описана скорее как его протеже, чем как самостоятельная влиятельная женщина.

Я прикусила нижнюю губу, затем распечатала все фотографии и разложила их на столе в нужном порядке. Первая фотография была сделана на следующий день после её избрания, последняя — за неделю до её смерти.

Далила высунула голову из-за перегородки, любопытство взяло верх.

— Чем ты там занимаешься? Это как-то связано с троллями?

— Нет, — я сморщила нос. — Я думаю, это связано с одним из моих клиентов. Это… сложно, — я переводила взгляд с фотографии на фотографию. На каждой фотографии выражение лица Арта Эдвелла было практически одинаковым. У него была заученная улыбка акулы. София Твист тоже улыбалась на всех фотографиях, но были небольшие различия.

Я взяла первую и последнюю фотографии и показала их Далиле.

— Женщина, — сказала я. — В бежевом костюме. Она кажется тебе другой?

Делайла нахмурилась и посмотрела на обоих.

— На этом снимке она расслаблена, — сказала она, указывая на первую фотографию. — И явно трахается с этим парнем.

— Откуда ты можешь знать?

Она усмехнулась.

— Я всегда могу сказать.

— Далила…

— Она прижимается к нему с фамильярностью, которая появляется только после соития.

Я уставилась на неё, и её улыбка стала шире.

— Вот откуда я знаю, что вы с Адвокатом Дьявола не делали этого, несмотря на слухи об обратном, — она полировала ногти о свою блузку. — Я в некотором роде эксперт по языку тела. В прошлом году я убедила Аделину разрешить мне пройти курс обучения. Знаешь ли ты, что, когда кто-то дёргает себя за мочку уха, это обычно указывает на нерешительность?

— Каждый день узнаешь что-то новое, — я посмотрела вниз и задумалась, как много я о себе рассказываю. — Помогает ли понимание языка тела? — спросила я. — Я имею в виду, в работе крёстной феи.

Далила фыркнула.

— Чёрт возьми, нет. Но это здорово помогает узнавать о более интересных событиях, происходящих в этом офисе, — она восторженно поиграла бровями. — Я многое могу рассказать тебе о здешних взаимоотношениях.

— Угу, — еле слышно сказала я, надеясь, что она этого не сделает. — Что ты видишь на этом последнем фото? Что она чувствует здесь?

— Она ненавидит его.

Я рассмотрела снимок поближе.

— Потому что она отодвинулась от него?

— Конечно, — Далила указала пальцем. — И потому что её кулак сжат.

Я изучила фотографию более внимательно. Видна была только одна рука Софии, но она действительно была сжата в кулак. Интересно.

— Спасибо, — пробормотала я.

— Нет проблем, — Далила просияла и отвернулась. Я мысленно взяла на заметку перестать ёрзать в её присутствии. Или двигаться. Или делать что-нибудь, что могло бы подсказать, о чём я думаю. Это было чертовски жутко.

Я включила видеозапись и наблюдала, как репортёр BBC News у Королевского Альберт-холла серьёзным тоном объявил, что София Твист трагически погибла. Как только я убедилась в том, что видела, я выключила компьютер и поднялась на ноги. Пришло время поговорить с Роуз.

***

Благодаря Арту Эдвеллу и его вооружённым головорезам, мне не удалось заполучить лекарства Роуз в свои загребущие ручки. Сейчас меня это не особенно волновало. Состояние сердца Роуз беспокоило меня не так сильно, как до моей вылазки в её коттедж. Осознание того, что твой клиент может оказаться хладнокровным убийцей, безусловно, является одним из способов уменьшить симпатию.

Когда магия Метафоры перенесла меня прямо к маленькому домику Винсента с террасой, я не стала поднимать руку, чтобы постучать в дверь. Вместо этого я оглядела улицу и направилась прямиком к небольшому ряду магазинов в дальнем конце. Если повезёт, я всё равно смогу найти то, что мне нужно.

Я прошла мимо газетных киосков с дверями из проволочной сетки и самодельными плакатами, рассказывающими о вечно оптимистичных поисках потерявшихся кошек и работе уборщицы, затем миновала индийскую закусочную навынос, аромат карри в которой напомнил мне о Джаспере. Я перешла улицу, где, к счастью, обнаружилась маленькая аптека.

Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошла, но женщина в белом халате за стойкой даже не подняла головы. Я осмотрела полки, нашла то, что мне было нужно, и подошла к кассе, чтобы расплатиться.

— Так, так, так, — протянул знакомый голос позади меня. — Не ожидал встретить тебя здесь. Забираешь прописанный доктором метадон?

Фармацевт вскинула голову, прищурившись, в то время как я повернулась и впилась взглядом в Винсента.

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — фыркнула я и посмотрела ему за спину. — Где Роуз?

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Дома. И прежде чем ты начнёшь, — добавил он, предупреждая моё раздражение, — она получила чашку чая и смотрит «Дома с молотка». Эта маленькая старушка в полной безопасности и никуда не денется.

— Ты этого не знаешь, — в конце концов, он видел доказательства того, что Роуз пыталась сбежать.

Винсент полез в карман и вытащил связку ключей.

— Я запер её, — просто сказал он.

Я повернулась к фармацевту, выражение лица которого становилось всё более мрачным.

— Моя мать, — солгала я без необходимости. — У неё деменция. И дурная привычка бродить по улицам, если мы не будем держать её взаперти, — я не знала, зачем мне понадобилось придумывать оправдание, ведь я работала и была под действием магии памяти. Фармацевт ни черта не запомнит, как только я выйду из её маленькой аптеки.

Моё объяснение лишь слегка успокоило её, но, когда она взглянула на флакон, который я держал в руках, она, казалось, смягчилась.

— Это, знаете ли, не поможет ей избавиться от слабоумия. Научные исследования, посвященные гинкго билоба, оказались неубедительными. Вам лучше отвести свою маму к настоящему врачу.

Я кашлянула.

— Я подумала, что стоит попробовать. Вреда ведь от этого не будет, правда?

Она поджала тонкие губы.

— Полагаю, что нет.

Я расплатилась с ней и вышла на улицу подождать Винсента. Мне было страшно подумать, что он покупает в аптеке. Наверное, виагру. Я слегка передёрнулась.

— Как у неё дела? — хрипло спросила я, когда он вышел и присоединился ко мне.

— Лучше, — сказал он. — Она почти не двигалась, но и не умерла, — он оскалил зубы в улыбке. — Я бы посчитал это победой.

— Угу, — кивнула я, когда мы направились обратно по улице к его дому. — Она тебе хоть немного открылась? О чём-нибудь?

— Она сказала мне, что песочное печенье — это для неудачников, и если в нём нет шоколада, это