Внутренний дворец - Мария Владимировна Архангельская

– В том-то и дело! – Императрица Эльм подалась к собеседнице: – Разумеется, это будет неофициальный визит… Его пригласил лично наследный принц для благочестивой беседы. На этот раз даже его величество одобрил намерение Тайрена. Сказал, что общение со святым человеком безусловно пойдёт ему на пользу.

– Десять тысяч лет его величеству!

Обе дамы выпили, скромно прикрываясь рукавами, хотя из свидетелей беседы тут были только мы с Чжу. Я снова наполнила чарки, искоса поглядывая на гостью. Так вот она какая вблизи, старшая принцесса Каучжун, сестра императора Иочжуна! Говоря откровенно, составить представление о её внешности было довольно сложно. На ней было столько пудры, что лицо превратилось в застывшую белую маску. И как она только не осыпается? Должно быть, есть какой-то связующий состав.

– Но настоятеля Чжа приглашали и раньше, и он всегда отклонял их. Как же принцу Тайрену удалось?..

– Мой сын нашёл аргументы, даже отринувшему мирское настоятелю показавшиеся достойными внимания, – с тенью самодовольства улыбнулась императрица. – И раз уж достопочтенный будет здесь, полагаю, он не откажется уделить минутку и мне. Дорогая сестра, а ты не желаешь провести вечер за беседой с настоятелем Чжа?

– Если сестра пригласит меня на встречу с настоятелем, это будет подарок дороже драгоценного нефрита и ценнее благовонной амбры. Беседы с учёными людьми просветляют наш дух, общество святых возносит нас ближе к Небесам. Уверена, мой муж тоже очень захочет увидеть достопочтенного настоятеля.

– Об этом, я думаю, ему надо просить его величество. Я распоряжаюсь лишь тем, что происходит во внутренних покоях. И кстати, о подарках. Я ведь ещё не показывала тебе то, что мне прислали из южных земель?

– Нет, дорогая сестра.

– Чжу, принеси шкатулку.

Через минуту дамы углубились в перебирание безделушек.

– О, эти нефритовые чётки так изящны!

– Если они вам так нравятся, дорогая сестра, я дарю их вам.

– Ах, это поистине бесценный подарок! А этот веер?..

– Принюхайтесь, дорогая сестра, – улыбнулась императрица.

– М-м… Камфара и мускус?

– Совершенно верно. Сам он, может, и невзрачен, но благовония были вмешаны прямо в краску, которой он покрыт.

– Ах, дорогая сестра, а вы слышали о благоуханной галерее, которую устроил у себя министр Лао? Говорят, её балки и перекрытия сделаны из древесины драгоценного алоэ, перила – из сандалового дерева, а в штукатурку стен вмешаны мускус и ладан. Министр любит приводить на неё гостей, но лучше всего, по слухам, на ней будет весной, когда зацветут пионы, садовники уже высадили лучшие сорта во дворике и у перил.

– Министр Лао богат, – императрица обмахнулась упомянутым веером, – но ему стоило бы вспомнить о скромности. Разве уместно демонстрировать роскошь, которой нет в императорском дворце?

– Разумеется, нет, – торопливо согласилась принцесса Каучжун. – Должно быть, сановник Лао хотел воздать должное милости императора, благодаря которой он может позволить себе такой… такой…

– А разве не уместнее было бы преподнести драгоценное алоэ и ладан в дар его величеству?

Старшая принцесса принуждённо улыбнулась и перевела разговор на другую тему:

– Скоро праздник Любования луной. При дворе планируется что-то особенное или всё пройдёт как всегда?

В комнате было душно, в воздухе висел неизменный чад благовоний, и я с тоской подумала, что визит, похоже, затянется. Впрочем, и после ухода гостьи нас не отпустили. Её величеству понадобилось переодеться, потом мы приводили в порядок комнату, потом я понадеялась, что императрица выйдет прогуляться и мы сможем хотя бы подышать свежим воздухом, но нет – ей вздумалось поупражняться в каллиграфии, а мне выпало держать опахало. Лучше бы окно открыла!

Зато после того, как государыня отужинала, меня ждал приятный сюрприз.

– Ты сегодня пойдёшь в купальни? – спросила меня Чжу, когда мы убирали со стола.

– В купальни? А нам в них можно пойти?

– Да. Как раз сегодня там свободно, день для прислуги, но к вечеру остались только мы. Усин и Мон пойдут сейчас, а мы с тобой можем сходить после того, как её величество отойдёт ко сну.

– Давай! – с энтузиазмом согласилась я.

Когда мы вышли, уже почти стемнело, но, как и во дворце, развешанные всюду фонарики давали достаточно света. До купален мы добрались без приключений, но перед самым входом во двор меня вдруг окликнули:

– Барышня Тальо! А барышня Тальо!

Я оглянулась. Из подступавших к самым стенам зарослей бамбука вылез Аль Широнг.

– Что вам? – не слишком любезно осведомилась Чжу.

– Поговорить бы надо. Да не с вами.

Чжу посмотрела на меня. Я пожала плечами:

– О чём?

– Я прощения хотел попросить. – Широнг глянул на Чжу: – Сестрёнка Луй Чжу, может, дашь нам перемолвиться в четыре глаза и два языка?

Чжу хмыкнула.

– Тебя подождать? – спросила она меня.

– Я скоро приду, – ответила я.

Из-за ворот доносился женский говорок, видимо, банщиц, так что я не испытывала никаких опасений, оставаясь с гвардейцем наедине.

– Вы что тут, меня караулили? – спросила я, когда Чжу исчезла за воротами.

– Есть такое дело. Сегодня сюда все комнатные девушки переходили, но банщицы подтвердили, что вас не было. Я и решил подождать.

– Ну вот, вы меня дождались.

– Угу, – кивнул он и набрал в грудь воздуха. – Простите за то, что так некрасиво тогда получилось. Ну да, прихвастнул я, что смогу вас привести, и всем ребятам посмотреть на вас захотелось…

– И, думаете, мне приятно чувствовать себя обезьяной в клетке на ярмарке?

– Нет… Я не подумал. Но ничего такого я о вас не говорил, вы не подумайте. Просто… – Он неловко развёл руками. – Не серчайте, в общем. Вот, возьмите. Я правда не хотел злого. – В его протянутой руке маленький красный свёрточек.

– Что это?

– Лента. Настоящая, шёлковая.

Я уже открыла рот, чтобы отказаться… но у него был такой покаянный вид, что мне стало его немного жаль. Человек принёс, постарался… Возможно, купил за свои кровные. И в конце концов, лента – не великий подарок. И едва ли настолько ценный, чтобы к чему-то обязывать.

– Ладно. – Я взяла красный скаточек. – Я не сержусь. Просто не делайте так больше.

Он заулыбался.

– А ещё придёте, барышня? Нет, нет, не к казармам, – торопливо добавил он, увидев выражение моего лица. – Просто… ну, поболтать немного. Послушаете всё-таки «Лагерь у Красной скалы», а?

– Там видно будет, – проворчала я. – У меня много дел. Когда я вошла во двор, там было уже пусто. Зайдя же в павильон, я не сдержала восхищения. Снаружи он был, как и большинство здешних построек, деревянным, зато внутри все помещения сплошь были отделаны мрамором, гранитом и другими камнями, в которых я не разбираюсь, но узнала малахит,