Внутренний дворец - Мария Владимировна Архангельская

янтарь, агат… И украшены узорами и инкрустацией. В центральном зале был восьмиугольный бассейн такой величины, что в нём без дураков можно было поплавать. И почти без запаха, хотя, может, я просто успела принюхаться. По периметру бассейна били фонтанчики, поддерживая уровень воды.

– Пришла? – возлежавшая на лавке Чжу, закутанная в голубое полотнище, махнула рукой. – Вот, наслаждайся. А я на массаж.

– Помочь, девица? – мускулистая, почти совсем голая банщица развернула ещё одно такое же полотнище.

– Спасибо, я сама.

– Ну, смотри. Мыльный корень и рисовая вода вот. Только в бассейн их не лей, и сама в пене не лезь, сначала ополоснись в лохани, вот здесь. А в бассейн я лепестков насыплю.

Лепестков красной розы у неё была целая корзина, и в воду высыпалась по меньшей мере половина. Они покрыли бассейн почти сплошным ковром, покачиваясь на создаваемой фонтанчиками ряби. Я пожалела, что не успела запротестовать, я не люблю добавки в ванну, даже пеной и солями не пользовалась, пока была возможность в ней мыться. Но не вылавливать же лепестки.

– Захочешь тоже массаж, приходи, – заключила банщица. – Как выйдешь, дверь слева.

Они с Чжу вышли, и я наконец осталась одна. Бассейн манил, так что намылиться и сполоснуться я постаралась поскорее, а потом погрузилась в тёплую расслабляющую воду. Такая роскошь, и никто не торопит, чтобы пустить других или самой успеть куда-нибудь. Всё для меня одной.

Я задержала дыхание и присела в середине бассейна, полностью скрывшись под водой. Потом вынырнула, отбросила волосы с лица. Лепестки липли к коже, я подняла руку и полюбовалась красными пятнами на белом. Удивительно белом после лета теле, обычно-то я успеваю загореть. Но здесь нет пляжей, не приняты купальники, а длинные многослойные одежды надёжно всё скрывают, даже кисти рук прячутся в длинных рукавах. Единственное, что время от времени оказывается на солнце, – это лицо и шея, и они, наверное, посмуглели. Хотя не так и часто её величество, а вместе с ней и мы выходим под солнечный свет. Это не говоря уже о довольно плотном слое пудры, украшающем лицо каждый день.

Я оттолкнулась ногами от дна и вытянулась на поверхности воды на спине. Полежала так некоторое время, потом перевернулась и сделала несколько гребков. Достигла одного из бортиков, немного постояла под фонтанчиком, снова отплыла на середину бассейна, раздвигая лепестки роз. Обернулась на звук разъехавшихся дверных створок и… увидела входящего принца Тайрена.

Господи, нигде от него спасения нет!

Судя по тому, что надето на нём было относительно немного, вошёл он не с улицы. Ну, как немного – всё, от шеи до щиколоток было закрыто халатом, но он был один, из-под него не высовывались, как обычно, краешки ещё двух-трёх, и подпоясан принц был довольно узким поясом, а не широким, как корсет, который носили местные мужчины, надевая поверх ещё один – кожаный с бляхами. И глядя, как он заухмылялся при виде меня, я поняла, что для него эта встреча не стала неожиданностью.

– Как водичка, девица Тальо?

– Ваше высочество… – Я подгребла к себе побольше лепестков.

– Что, опять недовольна? Теперь свидетелей нет, твоя подружка только что ушла.

– А банщицы? – возразила я.

Хотелось спросить, кой чёрт его принёс сюда в день для прислуги, но мне не хватило наглости.

– Они умеют молчать, можешь мне поверить. – Тайрен присел у края бассейна и сунул руку в воду. – Хорошо, хотя могла бы быть и погорячей.

– Ваше высочество, разрешите мне одеться.

– Одевайся, разве я мешаю?

– Пожалуйста, отвернитесь.

– Зачем? – поднял он бровь.

Я сжала зубы. Потом смерила взглядом расстояние между собой и лавкой, на которой лежали простыня и мои вещи. Шага четыре от края бассейна, в принципе, не так уж и далеко. Ну ладно же. И я, вздёрнув подбородок, направилась к мраморным ступенькам, выводящим из воды. Выбралась и под пристальным взглядом принца промаршировала эти четыре шага, взяла простыню, накинула её на себя, изо всех сил стараясь сделать всё быстро, но не судорожно-торопливо. Щёки и уши горели, но я надеялась, что в довольно тусклом свете масляных светильников это не очень заметно. Повернулась к нему спиной и прикинула, как бы теперь одеться. Натянуть рубашку так, чтобы не снимать с себя простыню, будет проблематично. Ладно, надену сперва панталоны, а на мою голую спину пусть любуется.

Одежда неприятно липла к мокрому телу. Принц за спиной молчал, но я чувствовала его взгляд. И только когда я взялась за платье, снова подал голос:

– Особо-то не усердствуй.

– Почему? – обернулась я к нему.

– Я хочу, чтобы ты помогла мне вымыться. – Он выпрямился и без всякого смущения принялся развязывать пояс халата. – Кстати, я говорил, что к твоим глазам подойдёт зелёный нефрит? Его иногда дарят отличившимся слугам.

– Ваше высочество, я не умею. – Я торопливо сгребла в охапку оставшуюся одежду. – Я позову банщиц, они помогут вам лучше меня.

– Да не надо… Стой! – запротестовал принц, но я уже выскочила за оставшуюся приоткрытой дверь в холл, сделав вид, будто не услышала окрика. Пара банщиц, как и было обещано, находилась за дверью слева.

– Его высочество желает помыться, велел позвать! – выпалила я, не переводя дыхания.

Одна из банщиц подняла бровь, но быстро вышла, и через секунду позвала свою товарку. Я не стала дожидаться, пока Тайрен прикажет им привести меня, а выбежала на улицу, задержавшись только для того, чтобы надеть башмаки. Халат натянула уже во дворе, всё остальное так и донесла в руках.

Сходила искупаться, называется.

Совершенномудрый почтенный настоятель Чжа Жаосиланг въехал в Украшенный Цветами Светлый дворец без всякой помпы. Я узнала о том, что он уже здесь, только когда он испросил разрешения на аудиенцию у её величества.

Её величество пожелала принять его в беседке. Мы приготовили чай и сладости, после чего нас с Мон отпустили, а прислуживать императрице и гостю остались Чжу и Усин. Но через полчаса Усин прибежала с известием, что настоятель желает видеть меня. Я мысленно вздохнула, но пошла следом за ней. А куда деваться?

Настоятель выглядел примерно так, как я его себе представляла. Действительно почтенный, даже на вид, совершенно седой, с довольно длинной белой бородой и длинными усами. Одет он был в простой серый халат, поверх которого, несмотря на тёплую погоду, была накинута длинная ватная безрукавка, обшитая мехом.

– Действительно, весьма необычна, – проговорил он, окидывая меня внимательным взглядом и поглаживая бороду. – Как тебя зовут, дитя моё?

– Недостойной дали имя Луй Тальо…

– Едва ли вы найдёте занимательной беседу с ней, – заметила императрица. – Кроме внешности в