Mалышка-вдова - Cидни Тейлop

диспетчерскую и убедила девицу на том конце провода, что я адвокат и мне нужен этот рапорт для предстоящего судебного процесса. — Она переводит взгляд на меня и качает головой. — Его не существует.

— Но я же сама его видела, — возражаю я. Текст рапорта всплывает в моей памяти, когда я мысленно возвращаюсь к тому вечеру, когда Люси приходила за моими показаниями.

Мейв пожимает руками, разворачивая ноутбук обратно к себе.

— Я мало что могу найти о нем в сети, кроме этого фото на сайте департамента, но держу пари, Колин сфабриковал этот рапорт, чтобы прикрыть себя. Как еще он объяснил бы, откуда у него твоя кровь? Он ведь не может заявить, что взял ее сам.

Кивнув, я в задумчивости прикусываю нижнюю губу, глядя на заднюю панель ноутбука Мейв.

— И он вписал туда имя этого парня? Почему не свое?

Мейв снова дергает плечом, давая понять, что зашла в тупик и просто строит догадки, пытаясь объяснить этот странный рапорт. Версия звучит правдоподобно, но это все равно заставляет меня задуматься, а я ведь так и не спросила об этом Колина после ухода Люси.

— Чтобы обезопасить себя. Разве ты не говорила, что его начальник запретил ему приближаться к тебе? — Она снова пожимает плечом, поджимая губы. — Я правда не знаю.

Я шумно выдыхаю и опускаю кружку на столешницу.

— А что насчет ДНК? Кто ее подбросил? — спрашивает меня Мэв, словно я должна это знать.

— Колин не стал бы этого делать, — отвечаю я ей. Он все это время был убежден, что виновна именно я — и он прав. И пусть я почувствовала в нем легкую перемену после нашего волонтерства в «Доме Надежды», пусть он и пошел мне навстречу, наплевав на знак «Поцелуи запрещены», я не думаю, что он уже готов принять меня целиком и полностью. Если бы он знал, что я стою за смертями Ричарда и Грейсона, то не стал бы меня покрывать. Во всяком случае, не сейчас.

Но кто-то ведь это делает.

Я делаю еще один глоток кофе, переводя тему.

— Что насчет Макса и его друзей?

Стелла и Стоун первыми выяснили, что Ричард и Грейсон были связаны с сетью торговли людьми, которая базировалась у горы Ланс. Несколько месяцев назад они были на севере, выслеживая зацепку для самой Стеллы, и случайно наткнулись на знакомое лицо возле детского дома для приемных детей. Стелла узнала его: этот человек учился в нашей местной старшей школе. Ее заинтересовал дружелюбный на вид учитель, который проводил слишком много времени сомнительного характера рядом с подростками в период своего официального летнего отпуска.

Они следили за ним несколько дней, отметив, что он выходил на улицу рано утром и прочесывал кварталы неподалеку от детских домов. Она разглядела, что крылось за его попытками казаться полезным и невинным, и заметила голодный блеск в его глазах, когда он видел подростка, который выглядел особенно уязвимым и оторванным от остальной группы.

Дальше за дело взялась Мейв: она связала его с еще одним местным жителем Девилс-Пик, который, как выяснилось, тоже проводил кучу времени у горы Ланс в летний период. След из исчезнувших женщин и детей за их спинами стал слишком очевидным. Как и тот факт, что в отличие от Ричарда, Грейсон, похоже, приносил свой кошмар домой — вымещая его на жене и детях, когда возвращался на выходные.

Выражение лица Мейв снова меняется, и та тревога, которую я заметила, когда она только переступила порог моего дома, вновь отчетливо проступает на ее лице.

— Макс и его друзья на самом деле... братья, — объясняет она, снова разворачивая ноутбук, чтобы показать мне три улыбающихся лица парней, которых мы встретили в боулинге. На профессиональных портретах на экране они выглядят как самые обычные мужчины; но знание правды, скрывающейся за их фальшивыми ухмылками и глубокими ямочками на щеках, заставляет меня содрогнуться от отвращения.

Я бы ни за что не подумала, что они братья. У них у всех разный цвет волос: у Макса — черные, у остальных двух — блондин и шатен, но эти одинаковые ямочки и голубые глаза делают это очевидным, стоит только Мейв произнести это вслух.

— Они все работают на организацию «Дома Святого Михаила», — продолжает она, двигая мышкой. Экран прокручивается до их анкет на сайте этого некоммерческого фонда, и мои глаза быстро пробегают по строчкам, выхватывая слова и фразы о том, что все трое сами вышли из неблагополучных, зависимых семей — хотя кто знает, правда ли это.

Она поворачивает ноутбук к себе, делает пару кликов и снова разворачивает его ко мне, демонстрируя схему связей, которую ей удалось составить.

— Это директор «Дома Святого Михаила», — говорит она, указывая на фото мужчины средних лет над Максом и его братьями.

— Он главарь?

— Не думаю. — Она наклоняется над ноутбуком, изучая экран вместе со мной. — Но он определенно в деле. Через его личные и деловые счета проходят крупные суммы, и это тянется примерно последние пять лет. — Она указывает на белый квадрат над фото директора, где вместо снимка стоит знак вопроса. — Кто бы это ни был, я думаю, именно он здесь всем заправляет.

— И они открыли на меня охоту, потому что я убираю их людей, — прихожу я к выводу.

Мейв пожимает руками, но кивает, и в ее поведении проступает все больше неуверенности.

— Думаю, да.

— Ну, значит, нам просто придется убрать их всех, — говорю я с улыбкой, делая еще один глоток кофе.

Мейв шумно втягивает воздух, поджимая губы.

— Что? — спрашиваю я в недоумении.

— Возможно, кто-то уже над этим работает... — тихо произносит она, и я вопросительно склоняю голову. — Я залезла в базу данных департамента, чтобы найти тот рапорт скорой и отчет по ДНК Макса. — Ее слова звучат размеренно и сдержанно, и мое сердце начинает гулко биться в груди в ожидании продолжения. — Это фото с места преступления было сделано несколько часов назад. — Она сглатывает, снова поворачивая экран, пока перед моими глазами не оказывается снимок блондина, с которым Мейв общалась в боулинге — и, полагаю, на вечеринке тоже, просто я этого не помню.

Я подношу руку ко рту, уставившись на фотографию светловолосого мужчины, подвешенного за руки между двумя деревьями. Приблизившись к экрану, я прищуриваюсь, изучая, как именно он закреплен на стволах. И тут до меня доходит: он не подвешен — он прибит. Его ладони безжизненно обмякли, и в центре каждой руки отчетливо видна толстая шляпка гвоздя. Голова мужчины опущена к земле; он полностью обнажен, его тело