Mалышка-вдова - Cидни Тейлop

Ноль из десяти, не рекомендую. Процесс оказался довольно топорным.

Ладно, может, пять из десяти, потому что, когда моя работа здесь будет завершена, финальная картина окажется великолепной, я в этом уверен.

— Но, может, в следующей жизни тебе стоит не быть торговцем людьми, идет? — Я продолжаю двигаться вокруг него, укладывая свои вещи обратно в спортивную сумку.

Мне чисто повезло наткнуться на человека, которого я хотел убить, и он в итоге оказался чудовищем. Хотя не могу сказать, что меня бы это остановило, выясни я, что он гражданин года или типа того.

Люди, которые оказываются на моей плохой стороне, делятся на две категории. Первая категория — это убийцы.

Этот же истекающий кровью человек, прибитый к дереву, относится ко второй категории.

— Ты нарушил главное правило мужского кодекса, чувак. — Я качаю головой, глядя на строительный пистолет, и убираю его обратно в черную сумку. — Ты тронул мою девочку.

Бросив на мужчину многозначительный взгляд, я жду, когда на его лице промелькнет хоть малейший намек на сожаление. Справедливости ради, он выразил его сполна за те часы, что предшествовали этому.

— Она бывала в летнем лагере. Она рассказала тебе об этом за те пару часов, что ты расхаживал на той вечеринке, закинув свою гребанную руку ей на плечо? Держу пари, что нет. Она больше не говорит о летнем лагере. Не возвращалась туда годами. — Я делаю паузу, давая ему последний шанс поддержать разговор. — Но она туда возвращается. — Мужчина судорожно ловит ртом воздух, хотя что-то мне подсказывает, что это не добровольная реакция на мои слова. — Знаю, я тоже удивился. Особенно после того, что случилось в прошлый раз, понимаешь? Об этом трубили во всех новостях, ты не мог не видеть.

Застегнув молнию на сумке, я достаю из кармана нож и поворачиваюсь к мужчине в последний раз. Я наклоняюсь перед ним, приблизив лицо к его уже окровавленному животу, и вырезаю на его коже свои любимые пять букв. Он уже настолько плох, что даже никак не реагирует на острый металл, впивающийся в слои мышц и жира.

— Но моему Июньскому Жучку в этот раз не нужно волноваться, — бормочу я, стараясь сосредоточиться на том, чтобы буквы выходили ровными. — Знаешь почему?

На последней букве мою руку сводит судорога, но я превозмогаю ее, делая финальное движение лезвием по его животу. Сложив нож, я выпрямляюсь, убираю его обратно в карман и отступаю на пару шагов назад, чтобы получше рассмотреть работу.

Великолепно, как я и думал. Вырезать ее имя на его животе было спонтанным решением. Я просто подумал: мне действительно нужно преподать ему урок о том, что нельзя трогать вещи, которые ему не принадлежат. И какой способ может быть лучше, чем заявить на нее права на виду у всего мира?

— Потому что я буду там вместе с ней.

Я поворачиваюсь к мужчине спиной, закидываю сумку за плечо и начинаю свой обратный путь через лес к Джипу.

Я предвкушаю этот летний лагерь. В детстве я всегда хотел туда поехать, но для меня это было неосуществимо. Впрочем, большинство ребят, с которыми я вырос, были нормальными, так что, думаю, это компенсирует упущенное.

И помимо предвкушения лагеря в целом, я по-настоящему жду возможности побыть там ради моей девочки. Ей придется тяжело — возвращаться туда спустя столько времени. Ей нужно, чтобы я был рядом. И я желаю этого больше всего на свете — быть рядом с ней.

Я наконец-то готов сделать свой ход. Есть только одно дело, с которым мне нужно разобраться в первую очередь, а затем…

До встречи в летнем лагере, Мейв.

ㅤㅤㅤㅤㅤ

КОНЕЦ.