Mалышка-вдова - Cидни Тейлop

Я оставил ее прикованной в доме, не зная, с чем к ней вернусь. С ордером на арест? С ордером на обыск? С направлением в камеру три на четыре метра с ее именем на двери?

В этот момент, при мысли о том, что она в опасности, я понимаю, что никогда не желал для нее ничего подобного. И я осознаю с пугающей ясностью: мой капитан прав. Она не представляет опасности для тех, кто этого не заслужил. Она заслуживает того, чтобы кто-то был на ее стороне, потому что сама она все это время была на нашей, просто я этого не понимал. Черт, я вообще не думал, что сторон может быть больше двух.

Я считал, что есть сторона добра и сторона зла. Но существует эта узкая полоса посередине, где эти две стороны сталкиваются, и именно там Хлоя чувствует себя как дома.

— Где она? — рычу я, и жесткий, требовательный тон собственного голоса удивляет меня самого.

Капитан краем глаза улавливает мою перемену и подтягивается, а я переключаю звонок Барри на громкую связь.

— Склад у шоссе. В сторону от Кедрового ручья. Хлоя зашла туда минут пять назад, и ладно — я думал, тут намечается горячий материал. Я заглянул в окна, а там ее подруга, Мейв, лежит связанная в углу, без сознания. И там какой-то мужчина, один из тех типов, которых выслеживала ваша команда. И женщина…

Алекс стучит в дверь кабинета капитана и, не дожидаясь ответа, толкает ее и заходит внутрь. Он держит в руках распечатанную новостную статью с улыбающимся женским лицом — вся при полном параде в своей новой полицейской форме Девилс-Пик, во время съемки на официальное фото при приеме на работу месяц назад.

— Это Люси.

Глава 31

Хлоя

Я сдавала назад по подъездной дорожке так быстро, что сама удивляюсь, как не съехала с газона и не снесла своим «Жуком» кованый забор. А затем умчалась с таким оглушительным визгом шин, что на асфальте наверняка остались следы, а от покрышек, возможно, даже отлетели куски резины.

Я заметила, как Барри развернулся на тупиковой развилке и догнал меня как раз в тот момент, когда я выезжала на шоссе, ведущее в сторону того района, где всего несколько недель назад погиб Грейсон.

Но когда я въезжаю на грунтовую парковку у склада, меня затапливает чувство облегчения от того, что Барри поехал за мной. Я притормаживаю и останавливаюсь перед большим металлическим зданием, а Барри, помедлив на шоссе, заезжает прямо за ворота и замирает, думая, что я его не увидела, хотя на дворе белый день.

Мне хочется побить себя за то, что я выбросила тот трекер. Я сделала это назло, но теперь, шагая прямо в то, что представляет собой какую-то ловушку — абсолютно без плана и без оружия, — я не уверена, что все закончится хорошо, и жалею, что Колин не знает, где я. Так что я благодарна Барри за то, что он сел мне на хвост: я уверена, что он либо передаст мои координаты властям, либо, по крайней мере, напишет в «Peak» блестящую статью, которая полностью обелит мое имя, когда я стану не более чем серой фотографией в колонке некрологов.

По дороге сюда я звонила Стелле, но она и Стоун слишком далеко, чтобы чем-то помочь. Стоун ответил на звонок с ее телефона и включил громкую связь, пока на заднем плане разносились вопли человека, которого прямо в этот момент подвергали пыткам.

— Мы двинемся обратно, как только сможем, — пообещала она, и в ее голосе сквозило беспокойство.

— Не делай глупостей, Хло, — потребовал Стоун.

— У меня нет плана, — заныла я. Мысли о том, что Мейв причиняют боль, крутились в голове, приводя меня в панику и затуманивая рассудок.

— Эй. — Голос Стоуна пробился сквозь мою паническую спираль, и его слова заземлили меня — точно так же, как, по словам Стеллы, они действуют на нее. — Ты прекрасно знаешь, что делать, — сказал он, и в его голосе звучала такая чертова уверенность во мне, что у меня просто не осталось выбора, кроме как поверить ему. — Спаси ее.

Сейчас середина дня, но небо затянуто облаками, и это море темных туч над головой окрашивает все вокруг в более тусклые тона. Лес, окружающий здание, добавляет всему зловещий, серый оттенок. Никаких других машин, кроме моей и машины Барри, я не вижу. Скрежет металла о металл, доносящийся изнутри здания, и медленно мигающий красный огонек в стороне наводят на мысль, что это какое-то действующее предприятие, но за все те разы, что я заезжала сюда оставить машину, здесь было совершенно безлюдно, как в городе-призраке.

Пока слова Стоуна отдаются эхом в моем мозге, я велю Ру оставаться на месте и вести себя тихо. Я выбираюсь из машины и направляюсь к массивному зданию, которое освещается лишь отблесками света из окон.

Металлическая дверная ручка обжигает пальцы холодом, и я бросаю последний взгляд назад, через парковку, на Барри, желая получить хоть какое-то подтверждение тому, что я не попала в какую-то параллельную реальность.

Подтверждения нет.

Возможно, мне следовало обойти здание по периметру, разведать обстановку, но мои планы всегда были несколько хаотичными, а жизнь Мейв в опасности, так что у меня сейчас просто нет ни терпения, ни времени на выработку правильной стратегии.

Когда я толкаю дверь, меня сбивает с ног запах древесных опилок. Он настолько сильный, что я прижимаю руку к лицу, уткнувшись носом в изгиб локтя, и, прищурившись, прохожу дальше в открытое пространство. В помещении пусто, если не считать Мейв, которая свернулась калачиком в углу на боку.

Я срываюсь на бег, падаю перед ней на колени и обхватываю ее теплое лицо ладонями. Ее щеки покраснели, и это зрелище возвращает меня в реальность; из-за густого воздуха огромная комната вдруг кажется в десять раз меньше. По ее лбу стекают капли пота, пряди влажных черных волос прилипли к лицу.

— О Господи, Мейв, — шепчу я сквозь слезы. — Детка, проснись. — Я качаю ее голову в своих руках, но она совершенно обмякла. Зелень ее радужек едва проглядывает сквозь полуприкрытые веки. Я прижимаю кончики пальцев к слабому пульсу на ее шее, оглядывая склад.

Через всю комнату тянется конвейерная лента; она пыхтит, но работает вхолостую, потому что на ней ничего нет. С потолка свисают старые цепи, покачиваясь лишь от легкого ветерка. Слева высятся стопки фанеры, а