Mалышка-вдова - Cидни Тейлop

справа — гигантская штабель бревен, сложенная до самого потолка на прицепе; кажется, она еще десять лет назад должна была рухнуть, и удерживает ее на месте старый, заржавевший металл подъемного борта.

Из темного коридора на другом конце комнаты доносятся два голоса, занятые чем-то вроде спора, и я резко поднимаюсь, прыжком скрываюсь за углом и прижимаюсь спиной к прохладному камню. Я зажмуриваюсь, пытаясь придумать план, но мои глаза резко распахиваются, когда к моему рту прижимается теплая, крепкая ладонь.

— Ш-ш-ш. — Мужчина передо мной прижимает палец к губам. Его лицо скрыто почти в полной темноте, но его яркие голубые глаза блестят. — Ты знаешь, кто я?

Я сглатываю и медленно киваю.

— Я не причиню тебе вреда, — шепчет он, и я верю ему. Под его ладонью мои напряженные мускулы постепенно расслабляются. Он держит руку у моего лица, слегка подается корпусом, чтобы заглянуть за угол, а затем снова встречается со мной взглядом и отпускает.

— Мика Винтерс, — выдыхаю я, разглядывая его черты и сравнивая их с той единственной официальной фотографией, которую мы с Мейв видели на сайте полицейского управления Девилс-Пик. На нем синее поло, выданное ведомством, воротничок облегает цветную татуировку на шее. — Я не понимаю, — продолжаю я. — Почему ты здесь?

Он вскидывает руки, призывая меня к тишине, и я бы обиделась, если бы не ситуация, в которой мы оказались. Звуки далекого спора стихают, оставляя после себя один голос, глухо бормочущий по ту сторону стены.

— Если ты их отвлечешь, я смогу вытащить ее отсюда. — Он кивает на стену за моей спиной, где по ту сторону лежит беспомощная и затихшая Мейв. Его слова удивляют меня, но между нашими взглядами что-то происходит. Похоже, он привязан к Мейв так же сильно, как и я. Я вижу это в его бушующих, ледяных глазах — он понимает, как сильно я хочу защитить ее, а по тому, как в его взгляде вспыхивает пугающая смесь ярости и страха, я осознаю, что по какой-то причине он хочет того же самого. — Я вернусь и помогу тебе.

В моей памяти всплывает то, что я видела в его глазах на той служебной фотографии. Он не ангел. Он не предлагает вернуться, чтобы защитить меня. Он предлагает вернуться, чтобы помочь мне прикончить этих людей. Он такой же, как я.

— Нет, — ловлю я себя на слове. — Просто вытащи ее. Увези отсюда.

— Хлоя, — возражает он, прижимая ладонь к стене позади меня. Этот жест кажется до странности интимным, и я чувствую, как мой позвоночник выпрямляется под его пристальным взглядом. Кажется, что он знает нас много лет, что он просто член нашей банды, который явился, чтобы помочь разобраться с делами. — Колин убьет меня, если…

Я прижимаю ладони к его груди, заставляя замолчать и мягко отталкивая его.

— Не думай о Колине и не думай обо мне. Думай о Мейв.

На его лице отражается внутренняя борьба, и после минутного колебания он лезет в задний карман, достает выкидной нож и протягивает его мне. Я киваю, забирая нож из его руки, и он кивает в ответ. Скользнув за угол, я бегу в сторону мужчины, который ходит взад-вперед по комнате.

Я застала его врасплох. Я вижу это по тому, как он замирает и медленно поворачивается в мою сторону, на мгновение опешив от того, что врагом оказалась я. Но уже слишком поздно: я пересекаю комнату, на ходу выбрасываю лезвие ножа и врезаюсь в него, вбивая одну руку ему в плечо, а другой вонзая нож ему в живот.

— Сука! — Пистолет, который он держал — и который я заметила только сейчас, — выпадает из его руки, и он прижимает пальцы к месту, откуда я только что вытащила острый металл. — Тварь! — кричит он. Он отрывает окровавленную руку от живота и наотмашь бьет меня по лицу. Я отлетаю назад, с размаху ударяясь спиной о металлический подъемный борт, удерживающий штабель шатающихся бревен.

Я оглушена, но когда чернота отступает от краев моего зрения, я бросаю взгляд на место, где лежала Мейв, и ее там нет. И, честно говоря, мне плевать, что будет дальше.

Я устала от этого. От надежды, что кто-то меня увидит. Надежды, что кто-то сможет разглядеть во тьме внутри меня приглушенный свет.

Мейв в безопасности, и с осознанием того, что кто-то еще защищает ее так же яростно, как я, я позволяю своему телу обмякнуть, опираясь на холодный металл за спиной, пока не сползаю на пол.

— А ты с характером, знаешь об этом? — хрипит мужчина, возвращая мое внимание к себе. Он медленно наклоняется за своим пистолетом на полу, прижимая другую руку к темно-красному кругу, расплывающемуся на его футболке.

— Мне говорили, — бормочу я.

Раньше я не могла вспомнить его голос, но видя его лицо, я понимаю, что он третий парень из компании Макса. Тот самый, который был в бегах последние пару недель. Он был там, в боулинге, в тот вечер, когда они вызвали нас на игру. Я помню его голос из боулинга, когда Макс вырубил меня; это он призывал Макса забрать меня. Я предполагаю, что он также был на той вечеринке, но я все еще ничего не помню о той ночи.

Направив пистолет в мою сторону, он делает слабый шаг ко мне, кровь отливает от его лица, устремляясь к ране в животе.

— Ты убирала наших лучших парней. Ты рушишь…

— Стоять!

Я вздрагиваю от звука женского голоса справа и резко поворачиваю голову в ее сторону, отчего в мозгу все содрогается. Направив пистолет на Чейза, она медленно продвигается вперед, ее глаза на мгновение переключаются на меня.

— Ты как? — спрашивает она, и мне удается выдать шаткий кивок.

Ее я тоже узнаю — это женщина, которая приезжала ко мне домой и брала показания после нападения Макса. Это Люси, коллега Колина, которую я назвала ведьмой и была с ней немного неприветлива, потому что приревновала ее к своему мужчине.

Ну и дела. Чувствую себя полной дурой.

— Опусти оружие, Чейз. — Дуло ее пистолета остается направленным на него, пока она делает еще один медленный, уверенный шаг вперед.

— Ты шутишь, да? — парирует Чейз, не сводя с меня пистолета.

А затем раздается двойной выстрел, заставший меня врасплох. На мгновение я думаю, что это конец, что мое время пришло, но затем Чейз падает на колени на другом конце комнаты, на его лице застывает шок, после чего его тело с тяжелым стуком валится на пол.

— Охренеть, — выдыхаю я.

— Идиоты-братья, — бормочет Люси,