Переломный момент - Мэдс Рафферти

собираюсь заверить Синди, что все в порядке, когда одна из девиц подает голос в жалкой попытке перейти на шепот. Мы с Синди — не единственные, кто налегал на спиртное. Девчонки вообще не умеют говорить тихо. Чудо, что они до сих пор не орут в голос.

— Как думаешь, его уже отпустило?

— Отпустило? Тэш, это бесчувственно.

— А что такого? Из-за этого Грейсон стал ворчливым и угрюмым. Когда веселый, с ним куда круче.

— Тэш! — одергивает ее подруга. — У него, мать твою, брат умер. Прояви хоть каплю сочувствия.

Звуки на арене мгновенно смолкают. Грейсон катится через площадку прямиком к скамейке запасных. В глазах мелькает тень, когда он хмурится, глядя на мое ошарашенное лицо. Жалкая попытка нацепить маску не дает результатов — я слишком поздно спохватилась, чтобы скрыть шок.

Синди что-то говорит, но из-за грохота крови в ушах я не могу разобрать ни слова.

У него умер брат?

Глава 22

Грейсон

Хадсон Митчелл: Сорока на хвосте принесла, что пассия Грейсона на трибунах. Колитесь, это правда?

Тео Ирвинг: Да ладно?!

Тео Ирвинг: Капитан, умоляю, скажи, что ты нас познакомишь

Джек Льюис: Ага, чертовски хочется взглянуть на девушку, которая так лихо загнала тебя под каблук

Логан Джонсон: Завали, Льюис

Джек Льюис: Он в душе Тейлор Свифт распевает, я слышал!

Логан Джонсон: Так ты и сам в душе Тейлор Свифт поешь

Джек Льюис: Вот именно! Поэтому за версту чую, что он — липовый «свифти»

Ашер О'Коннор: А что, фанаты Свифт бывают липовыми?

Тео Ирвинг: Не бери в голову. Просто Льюису приспичило покорчить из себя «не такого, как все» перед хоккейными нимфетками

Грейсон: Только попробуйте спугнуть Беллу. И кто, черт возьми, разболтал, что она придет?

Маттео Валетти: О-о-о, Белла?

Маттео Валенти: Мем из «Сумерек»

Маттео Валенти: «Это кожа убийцы, Белла2»

Тео Ирвинг: АХАХАХА

Грейсон: Да идите вы

Хадсон Митчелл: Ты же нас обожаешь

Грейсон: Обожаю

Грейсон: Так что не смейте ей докучать

Так здорово я не играл с тех пор, как не стало Дрю, и хватает честности признать: причина внезапного преображения — сидящая на трибунах девушка по имени Белла.

Одного лишь взгляда на нее — на то, как сидит за скамейкой запасных с порозовевшими от холода щеками и носом, как беспечно улыбается, — достаточно, чтобы во мне пробудилась неистовая жажда величия.

И не я один так считаю.

— С возвращением, — похлопал меня по спине тренер сразу после матча. Его похвала значит бесконечно много.

Я не улыбался так уже больше года, и все благодаря ей. Пусть мы и пудрим мозги окружающим, пусть наши отношения — лишь фикция, но для меня...

Для меня все ощущается совсем иначе.

Я переступаю порог бара «О'Мэлли», куда мы обычно заваливаемся после домашних встреч, и обвожу глазами битком набитый зал в поисках Беллы. Повсюду красные кожаные диванчики, на развешанных по стенам телевизорах крутят лучшие моменты сегодняшней игры — атмосфера наэлектризована до предела. Посетители уже вовсю пьянеют, а взгляды затуманиваются.

В груди что-то резко и остро покалывает — тяга, которой раньше и в помине не было, когда дело касалось выпивки. Прежде алкоголь служил лишь фоном для веселья, чем-то, что цедишь по глоточку за разговорами с парнями. Он никогда не оказывался костылем.

Никогда прежде я к нему не рвался.

Тяжело признавать, но теперь от одного запаха спиртного непроизвольно текут слюнки. На всех собраниях анонимных алкоголиков твердили одно и то же: жажда никогда окончательно не проходит. В какие-то дни она притупляется, но всегда остается где-то рядом, нашептывая, что пора бы заглушить тоску.

Киран равняется со мной, по-дружески приобняв за плечи.

— Ты в порядке?

В баре я оказываюсь впервые с тех пор, как Киран вылил все спиртное в раковину. Я киваю, умолчав о том, что во рту стало подозрительно влажно. Его взгляд прикован к группке хоккейных заек, оккупировавших барную стойку. Когда остальные ребята заходят внутрь, в глазах девчонок вспыхивает нешуточный аппетит.

— Я в норме, — бросаю я, натянув улыбку вопреки сдавившей грудь тяжести, и кивком указываю на девиц, которые едва ли не слюни пускают, глядя на него. — Иди развлекайся.

Киран медлит, прищурившись.

От него ничего не скроешь.

О'Коннор вваливается последним и направляется к дальней красной кабинке, где уже сидит Синди. Хоть я и видел их вместе во время матча, Беллу взглядом не нахожу.

— Пойду поищу Беллу, — шепчу я ему на ухо.

Киран пристально смотрит на меня мгновение-другое, прежде чем напряжение, сковавшее его плечи, наконец отпускает.

— Напиши, если понадоблюсь, — бросает он, — и помни, что поставлено на кон, — делает шаг вперед, но тут же разворачивается на пятках и шепчет: — Дрю бы тобой гордился.

Я перевожу взгляд на Кирана. Мы знакомы целую вечность, так что не составляет труда уловить его искренность. Прежде чем тот успевает добавить что-то еще, я сглатываю подступивший к горлу комок и, развернувшись, пробираюсь сквозь толпу на поиски Беллы.

Пока добирался сюда, я ни о чем другом и думать не мог, кроме как о встрече с ней. Не верилось, что зацикленность можно довести до еще большего предела, но вот он я: сжимаю кулаки, а внутри все гудит от непонятного волнения.

Пробравшись вглубь зала к кабинке, где обосновались О'Коннор, Синди, Эллингтон и Валенти, я притормаживаю и, наклонившись к Синди, спрашиваю:

— Белла что, ушла домой?

Та качает головой.

— Нет, она у барной стойки, берет выпивку!

Я хмурюсь.

— С чего это она парням напитки носит?

Синди закатывает глаза и еще теснее прижимается к О'Коннору.

— Да не им. Себе и мне, — она фыркает. — Стала бы я за парней платить. Без обид, но ты видел разницу в наших банковских счетах?

Сидящий напротив Валенти запускает в нее скомканной салфеткой.

— Я прямо-таки раздавлен тем, что ты зажала коктейль, Си. Честное слово, ножом по сердцу.

— Иди поплачь в гору миллионов, — парирует Синди.

Я отворачиваюсь, пока они вовсю начинают препираться. Игнорирую липкие взгляды не только женщин, но и мужчин — фанатов, которые, вне всяких сомнений, мечтают расспросить об игре или сфотографироваться. В любое другое время я бы не отказал, но не сейчас. Мне просто нужно найти...

Из груди вырывается вздох облегчения, которого и сам не замечал, стоит мне заприметить Беллу в дальнем конце барной стойки. В руках она сжимает два бокала белого вина. Меня снова обдает теплом, тело расслабляется при виде ее фигурки. Но ровно до того момента, пока не замечаю, как