Попаданка в беременную. Случайная жена дракона - Анжелика Янчевская

Балкон.

Я поднялась, стараясь двигаться медленно, чтобы не закружилась голова. Никто не остановил меня. Я прошла между колоннами и вышла на балкон.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, и я жадно вдохнула. Легкие наполнились свежестью, голова немного прояснилась. Я подошла к мраморной балюстраде и облокотилась на неё, глядя вниз.

Подо мной расстилался дворцовый сад. Аккуратные дорожки, подстриженные кусты, фонтаны, статуи. Всё это купалось в серебристом лунном свете. Было тихо, спокойно, красиво.

Я стояла, дыша полной грудью. Плечи, до этого сведенные, медленно опустились. Может быть, всё будет хорошо. Может быть, мы переживём эти три дня, вернёмся домой, и...

Движение в саду привлекло моё внимание.

Две фигуры быстро шли по одной из дальних дорожек, почти бежали. Одна впереди, вторая позади. Её словно тащили. Лунный свет упал на них, и я узнала.

Агнес. Её иссиня-чёрные волосы и платье цвета морской волны.

И Анита. Моя Анита, в простом сером платье служанки, которую Агнес тащила за руку, почти волоком.

У меня внутри все оборвалось.

Что происходит? Куда она её ведёт? Почему Анита не сопротивляется?

Я всмотрелась внимательнее. Даже на расстоянии было видно, как Анита спотыкалась, пытаясь вырвать руку. Но Агнес держала крепко и тащила её всё глубже в сад, к тёмной аллее, скрытой под сводом деревьев.

Дыхание перехватило.

Что-то не так.

Я развернулась и бросилась обратно в зал. Мне нужно найти Кайдена. Немедленно.

Я вбежала внутрь, и духота снова навалилась на меня. Я протолкнулась сквозь толпу танцующих, пытаясь разглядеть знакомую высокую фигуру, тёмные волосы, чёрный камзол.

Но Кайдена нигде не было.

— Ворчун! — мысленно позвала я. — Ворчун, где ты?!

Тишина. Дракончик не отзывался.

Я металась по залу, заглядывая за колонны, в боковые комнаты. Сердце стучало где-то в горле, мешая дышать. Мне нужно найти Кайдена. Или охрану. Кого-нибудь!

Но везде были только чужие лица. Незнакомые люди, которые смотрели на меня с любопытством или раздражением.

— Ворчун! — снова крикнула я мысленно, отчаяннее. — Пожалуйста!

Ничего.

Я снова оказалась у балконных дверей. Взгляд упал на сад. Агнес и Анита уже исчезли в тёмной аллее.

У меня не было времени. Не было выбора.

Я выбежала на балкон. Широкая мраморная лестница вела вниз, в сад. Ступени были гладкими, скользкими от вечерней росы. Я подхватила тяжёлые складки платья и начала спускаться, стараясь не споткнуться.

Стук собственного сердца отдавался в ушах. Это безумие, я должна вернуться, найти Кайдена, позвать охрану. Но другой голос, тот, что отвечал за Аниту, за девушку, которая заботилась обо мне... Этот голос был громче.

Я добралась до нижней ступени и побежала по дорожке. Гравий хрустел под ногами, платье цеплялось за кусты. Я задыхалась, но продолжала бежать туда, где видела их в последний раз.

Тёмная аллея. Высокие деревья смыкались над головой, почти полностью скрывая лунный свет. Я остановилась у входа, всматриваясь в темноту.

— Анита? — тихо позвала я.

Никакого ответа.

Я сделала шаг в аллею. Потом ещё один. Здесь было холодно, сыро, и пахло землёй и гниющими листьями. Моё дыхание эхом отдавалось от стволов деревьев.

— Анита! — позвала я громче.

Тишина.

Я прошла глубже, вглядываясь в темноту. Стук сердца отдавался в висках. Где они? Куда делись?

И вдруг за спиной послышались шаги.

Я резко обернулась.

В тот же миг что-то тяжёлое ударило меня по голове.

Резкая боль в затылке, и в глазах вспыхнули огни. Колени подогнулись.

Я упала на холодную, влажную землю. Последнее, что я увидела, перед тем как мир качнулся и погас, — это силуэт, склонившийся надо мной.

А последним, что услышала, был тихий, довольный смех.

34

Боль разбудила меня.

Не сразу. Сначала была темнота — густая, вязкая, затягивающая. А потом боль начала пробиваться сквозь неё, медленно, методично. Тупой пульс в затылке, отдающийся в висках. Каждый удар сердца превращался в удар молота по черепу.

Я попыталась пошевелиться. Тело не слушалось. Руки и ноги налились свинцовой тяжестью. Пальцы не чувствовали, на чём лежат. Холод. Что-то твёрдое, шершавое впивалось в спину через ткань платья.

Камень.

Во рту стоял омерзительный привкус — медь крови, земля, что-то горькое. Я попыталась сглотнуть, но горло саднило. Губы были пересохшими, потрескавшимися.

Последнее воспоминание пронзило, как удар ножа: темная аллея, Агнес тащит Аниту... шаги за спиной... и вспышка боли в затылке.

В ушах назойливо жужжало. Тихо, но упорно. Звук пробивался сквозь вату в голове.

«...очка! ...оя!»

Я попыталась сфокусироваться на этом звуке. Зацепиться за него.

–– Девочка! Девочка моя, очнись! Ну же! Очнись, надо спасаться!

Ворчун.

Я заставила веки разлепиться. Свет факела, даже такой тусклый, ударил в глаза, заставив их слезиться. Всё плыло, двоилось.

И тут меня скрутило.

Я задохнулась, согнулась пополам, хватаясь за живот. Но это была не моя боль. Это был не мой страх.

Меня накрыло чужой паникой — ледяной, дикой, всепоглощающей. Она впечаталась в грудь, сжала лёгкие, не давая вдохнуть. Страх бил волнами, одна сильнее другой, парализуя, не оставляя места моим собственным чувствам.

Кайден.

Он не мог меня найти. Он искал — я чувствовала, как он рвётся, мечется, как раненый зверь в клетке. Его паника пульсировала по нашей связи, заглушая всё остальное. Он чувствовал, что я в беде. Что мне больно. И не мог до меня добраться.

А следом, слабым эхом, пришёл мой собственный ужас.

Я села. Резко. Голова взорвалась новой вспышкой боли, мир закачался и поплыл. Желудок скрутило, к горлу подкатила тошнота. Я зажмурилась, стиснула зубы, ожидая, пока всё успокоится.

Когда я смогла открыть глаза, первое, что увидела — стены.

Грубый, неотёсанный камень. Мокрый. По нему стекали струйки воды, оставляя тёмные разводы. Местами пробивался мох — чёрно-зелёные пятна, скользкие на вид. В углах паутина, густая, заброшенная. Потолок низкий, давящий, с провисающими балками, источенными временем и сыростью.

Подвал.

Воздух был тяжёлым, спёртым. Пахло плесенью, гнилью, мокрым камнем. И ещё чем-то — железом. Старой кровью. Запах въедался в лёгкие, оседал на языке.

Единственный источник света — закоптелый факел в железном держателе у двери. Он чадил, выпуская тонкую струйку едкого дыма. Пламя дрожало, отбрасывая на стены уродливые, пляшущие тени.

Я сидела на каменной плите. Грубо обтёсанной, покрытой царапинами и тёмными пятнами, которые не отмывались веками. Алтарь. Или что-то, что когда-то им было.

— Ворчун... — прохрипела я. Голос был чужим, надломленным

— Наконец-то! — Его голос звенел