Баллада о павших драконах - Сара А. Паркер

Пирок достает кусок вяленого мяса из кармана и машет им у меня перед лицом. Я нахожу в себе силы отмахнуться — у меня нет никакого желания есть то, что там лежало.

— Твои проблемы, — говорит он, вгрызаясь в него зубами и одной рукой пытаясь вытащить пробку из бутылки.

— Позволю себе не согласиться.

Роан раскладывает припасы, затем идет в умывальную, наполняет чашу водой и ставит рядом со мной — слишком собран для того, кто сегодня получил огненные плети.

— Сначала разберись со своими ранами, Роан. Тебе понадобятся силы, если ты собираешься выжигать меня.

Он машет у меня перед носом полоской чего-то коричневого, плоского, сморщенного и слегка пушистого, что пахнет тухлыми яйцами и заставляет меня едва не подавиться, возвращая в сознание так же эффективно, как удар по носу. — Я избавляюсь от боли с тех пор, как оседлал Маэль, — говорит он, щурясь на меня сквозь треснувшие очки. Будто проверяет, узнаю ли я его. — Она неустойчива, как пергаментный жаворонок. Я чуть дважды не отрубился.

— Неблагодарный ублюдок, — бубнит Пирок с набитым ртом, наполняя кружку. — В следующий раз прокатишься в её пищеварительном тракте.

Роан откидывает волосы со лба и оглядывается через плечо, едва не тыча предметом в моем руке мне в рот. — Честное слово, это было бы приятнее. Может, если бы ты летал трезвым хоть иногда, ты мог бы задавать ей более плавный ритм.

Пирок грохает бутылкой об стол, закупоривает её и бьет кулаком сверху. — Может, тебе стоит взять свой совет, упаковать его, а потом запихнуть себе в задницу.

Я вздыхаю, отодвигая руку Роана. — Если вы двое собираетесь снова завестись, можете проваливать в синее крыло. Я найду кого-нибудь другого, чтобы вытащить иглы.

Или просто… поспать. Забыть — хоть на мгновение — что я только что развязал войну с Советом Трех. Забыть о лунных падениях, угрожающих королевству, которым я никогда не помышлял править, пока не оказался в кабинете Пах с его головой в руке. Забыть суровые истины, которые я должен вывалить на Рейв, надеясь, что они не подтолкнут её к краю кровавой жажды. А еще есть моя сестра. Кизари. Грим…

— Ешь. — Роан тычет мне в лицо чем-то, подозрительно похожим на помет грызуна.

— Нет.

Он закатывает глаза. — Ягода джитунг. Частично дегидрированная. Она даст тебе прилив энергии. Если только ты не хочешь отрубиться, пока я буду вытаскивать иглы. В таком случае — ложись на ложе, я приступлю.

Я выгибаю бровь.

Не худшее предложение…

Звук скрипящих петель заставляет каждую клетку моего тела замереть, порыв ветра доносит запах Рейв, словно подарок от самой Клод. Я не слышу, как закрывается дверь, не слышу шагов Рейв, но кожа покрывается мурашками от её близости. Я инстинктивно чувствую её присутствие — так же, как Райган чувствует невидимую черту, которую нельзя переступать в полете, иначе гравитация отпустит его.

Я беру дегидрированную-ягоду-джитунг-которая-выглядит-как-дерьмо и кидаю в рот, кусая. Кривлюсь от резкой кислинки, взрывающейся на языке, и пристально смотрю на пустой дверной проем, выискивая движение.

Все остальное растворяется в небытии.

Я краем сознания замечаю, как Пирок открывает крышку своего очага, приказывая Игносу пожирать дрова в резном камине, наполняя комнату теплым светом. Слышу, как Роан прокаливает щипцы, пока мне велят снять рубашку.

Я начинаю расстегивать пуговицы, добравшись до диафрагмы, когда Рейв проходит сквозь дверной проем, словно порыв ледяного ветра — все еще в черном плаще и сапогах, снег припорошил волосы, теперь ниспадающие вокруг нее, словно занавесь тени.

Мои руки замирают.

Я голодно изучаю её нежные черты, не в силах поймать её взгляд, который, кажется, прочесывает все вокруг, кроме меня… останавливаясь на пылающем камине.

Её губы сжимаются.

Она подходит к столу, останавливаясь так близко, что я мог бы податься вперед и опереться головой о её ребра, если бы только был достаточно храбр.

— Книга внизу, у двери, — говорит она, а затем берет одну из бутылок Пирока. Её рука все еще переплетена той странной серебряной нитью, которая вроде бы есть, но… её нет. Я уже собираюсь спросить об этом, как она поддевает пробку большим пальцем и прикладывается к бутылке. Делает глубокий глоток, прежде чем поморщиться — точно так же, как Кизари после того, как попробовала мой мед в Горе.

Мысль, которая сжимает мое сердце.

— Еще бы, — хохочет Пирок, осушая кружку и стукая ею о её бутылку, останавливаясь, чтобы с недоумением взглянуть на призрачный серебристый отросток.

Он указывает пальцем. — Что за херня это такое?

— Не знаю, мне плевать, — бормочет она со скрежетом на лице, направляясь к ложу с бутылкой в руке, хотя её содержимое явно отдает мочой.

Мы с Пироком обмениваемся взглядами.

— Ну, типа того. — Он грохает кружкой об стол, наполняя её снова. — Я думал, ты слиняла. Опять.

Он издает горловой звук, предполагающий, что Роан только что наступил ему на ногу. Это спасает меня от того, чтобы развернуться и пнуть его под столом.

Рейв садится на край ложа. Опираясь локтями на колени, подается вперед и позволяет бутылке повиснуть между ног. — У меня ремиссия, — говорит она, бросая ему полуулыбку, от которой мое чертово сердце загорается.

Затем она наконец встречается со мной взглядом.

Удар молнии был бы мягче. Ощущался бы менее монументально, чем то, как она смотрит на меня — непреклонно.

Я снова принимаюсь за пуговицы, распахиваю рубашку, когда добираюсь до последней. Она бросает быстрый взгляд на мою обнаженную грудь, затем поднимает бутылку и делает еще один глоток.

Приподняв бровь, я высвобождаю руки из рукавов. Хотя движение тянет ребро, в котором торчит чертова игла, я отказываюсь показать хоть намек на боль, сбрасывая рубашку на пол, пока Роан готовит рабочее место.

Я копирую позу Рейв, ягода, которую я разжевал, наполняет меня энергией. Или, возможно, это огонь, бушующий в моих венах.

Не Райгана.

То пламя, что вспыхнуло, когда Рейв разорвала водянистое логово анте, встала на фоне бурлящей воды и посмотрела назад, через плечо, на меня — со слезами на глазах, с необработанными эмоциями, говорящими вещи, в которых я наполовину уверен, что просто вообразил. Хотя надеюсь, что нет.

Когда Роан начинает протирать спину прохладным стерилизующим бальзамом, я поднимаю кулак.

Он замирает. — Все в поря…

— Сначала она.

Рейв замирает с бутылкой у губ, её взгляд становится жестче.

Напряжение растет.

— У нее игла в правом бедре, — поясняю я, не разрывая зрительного контакта. — Сначала она.

Секундная пауза, Рейв издает фыркающий звук, затем делает еще один глубокий глоток и грохает бутылку об