Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Терренс всматриваются в фотографию, явно сделанную на очень старый мобильный, судя по плохому качеству. На ней можно увидеть самого Блейка, только еще более юный, чем сейчас, и еще одного парня, как две капли воды похожего на него. Ребята выглядят очень довольными и не скрывают своих широких улыбок, крепко приобнимая друг друга. Правда между Блейком и этим парнем есть некоторые отличи. Например, прически близнецов одинаковые, но у похожего на Коннора человека волосы черные, а также проколото одно ухо, в которое воткнута черная круглая серьга, а на изгибе шее есть татуировка среднего размера в виде дракона, испускающего огонь.

— Никто не может подтвердить, что ты не сделал эту фотку в Photoshop , — уверенно говорит Эдвард. — У нас есть причины полагать, что ты взял две свои фотки и соединил их.

— Как? — разводит руками Блейк. — Я не умею пользоваться Photoshop ! Кроме того, у меня даже нет компьютера в том месте, где я сейчас живу. Да, я знаю, как с ним обращаться, но у меня его нет.

— Ладно, тогда ты попросил кого-то сделать эту фотку. Я вот тоже могу попросить кого-нибудь соединить две мои фотки и потом говорить, что у меня появился близнец.

— Да эта фотка не фальшивая, клянусь! Это мой умерший брат-близнец Мэттью. Мэттью Коннор. Мы с братом сделали эту фотку задолго до того, как он связался с наркотой. Нам здесь лет по двенадцать-тринадцать. Это одна из немногих фоток, которые у меня есть. Хотя было бы больше, если бы Мэтт любил фоткаться. Но я с трудом уговорил его сделать эту фотку.

— Ну не знаю… — держа в руках телефон Блейка и рассматривая фото, резко выдыхает Терренс. — Этот парень и правда похож на тебя. Не считая того, что у вас разный цвет волос, а у него есть татуировка и проколотое ухо.

— Да, но когда мы были помладше, нас вообще не могли различить. Люди постоянно принимали его за меня, а меня – за него. Так что… В какой-то момент Мэтт решил сделать что-то, чтобы быть отличным от меня. И вот что из этого вышло… Нас никогда не парило, что люди не понимали, кто есть кто, но все же я согласился с тем, что надо… Помочь им запомнить нас …

— Набил татуху и проколол ухо? — хмурится Даниэль.

— А еще перекрасил волосы и проколол язык. Это не натуральный его цвет – мы с Мэттом с рождения были почти блондинами. Такие, как я сейчас.

— Разве ваши родители разрешили ему набить тату в таком юном возрасте? — удивляется Питер.

— У нас с Мэттом нет родителей, — с грустью во взгляде признается Блейк. — Мы выросли в приюте.

— В приюте? — округляет глаза Эдвард.

— И как вы там оказались? — интересуется Терренс и кладет телефон Блейка на столик. — Вас забрали у родителей?

— Воспитатели сказали, что нас привезли туда, когда мы были еще новорожденными, — признается Блейк. — Не знаю, по какой причине: то ли родители отказались, то ли мы потеряли их при каких-то трагичных обстоятельствах. Но мы с братом никогда не знали ни отца, ни мать.

— Значит, воспитатели разрешили твоему брату сделать с собой все эти вещи?

— Да никто никому не разрешал. Мой брат нашел каких-то знакомых, которые и татушку ему набили, и ухо прокололи, и волосы покрасили. Грубо говоря, сделал это нелегально . Без согласия взрослых.

— И что сказали воспитатели? — интересуется Эдвард.

— Ничего . Им было по фиг.

— Значит, вы жили в приюте еще с пеленок?

— Да, до четырнадцати. А потом сбежали оттуда. Сбежали навсегда. До этого мы часто сваливали куда-то в город, но всегда возвращались.

— И вас за это не ругали?

— Некогда было. Чем старше становились дети, тем меньше за ними смотрели. Все внимание уделялось детям помладше, которые не умели говорить, ходить и так или иначе себя обслуживать. Так происходило со всеми, кому исполнялось больше четырнадцати-пятнадцати. Многие особо отчаянные ребята сбегали и уже никогда не возвращались, но воспитателям было плевать. А уж с каким удовольствием они давали пинка восемнадцатилетним! На моей памяти таких людей было достаточно много…

— И где же вы с братом были после побега из приюта? — слегка хмурится Даниэль.

— Бродили по улицам, скрывались от копов, дабы они не поймали нас… А если крупно везло, то ночевали день-два у добрых людей… Бездомных… Или тех, у кого было жилье… Ели нормальную пищу… Но даже несмотря на все эти трудности, мы не хотели возвращаться в приют.

— А разве никто не хотел усыновить вас? — недоумевает Терренс.

— Один раз меня хотела усыновить одна семейная пара. Хорошие люди… Они решили взять ребенка из приюта, потому что та женщина страдала от бесплодия и не могла родить сама.

— А почему не усыновили?

— Я бы с радостью поехал с ними, но они хотели взять лишь меня одного. Хотя я совсем не хотел разлучаться с братом. Несколько раз я пытался уговорить их взять с собой еще и Мэтта. Приводил в пример аргумент тот факт, что та женщина не могла родить, а тут у нее мог быть шанс обзавестись сразу двумя детьми. Но они остались непреклонны .

— И ты отказался? — уточняет Питер.

— Тогда передо мной встал выбор: выбрать жизнь с приемными родителями, которые кормили бы меня, одевали и помогли получить хорошее образование, или отказаться бросать родного брата, без которого я всегда чувствовал себя одиноко. Серьезно, я бы не пережил разлуку с Мэттом. У нас… У нас были особенные отношения… Особая связь… Мы очень хорошо чувствовали друг друга. И… Я боялся рвать эту связь.

— Вот как…

— Знаю, я звучу сентиментально. Но я правда не смог бы жить вдали от брата. Меня трясло от мысли, что мы жили бы в разных семьях. И поэтому… Когда те люди окончательно отказались забирать меня и Мэтта, я выбрал второй вариант. Не захотел расставаться с братом, которого мог никогда больше не увидеть… И поэтому я сделал все, чтобы заставить тех людей