Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Порой я хотел кому-то пожаловаться и рассказать о том, как мне плохо. Но я не мог. Потому что я – парень и не могу так облажаться. Ладно бы я был девчонкой! Никто бы не осудил, что я распускаю нюни. Но никто не простил бы меня за то, что я… Захотел пооткровенничать.

— Быть откровенным и честным – не порок, — уверенно отмечает Питер. — Надо просто знать, с кем можно быть открытым, а с кем лучше держать рот на замке. Естественно, нельзя рассказывать все о себе всем подряд. Но близкие имеют право знать, что с тобой происходит.

— Все эти стереотипы давали на меня со всех сторон… Воспитатели в приюте постоянно говорили, что мальчики обязаны терпеть. Я постоянно это слышал, когда в детстве из-за чего-нибудь плакал. То коленку сдеру, то ударюсь обо что-нибудь, то кто-то обидит меня… Да, я всегда был слаб… Духом… И телом… — Блейк резко выдыхает, проведя руками по лицу. — Но теперь все! Я устал молчать и еще больше усугублять ситуацию. И понял, что хочу во всем признаться. Хочу перестать быть для всех бесчувственной тварью. Так что… Теперь вы знайте, почему я так вел себя…

— Надо признать, ты хорошо это скрывал, — признается Терренс. — Никто и подумать не мог, что тебя это так волнует.

— Может быть… Но я еще и старался поменьше об этом думать. А для этого я начал вести разгульный образ жизни. Это было… Моей отдушиной …

— То, что ты развлекаешься с девчонками абсолютно нормально, — задумчиво отмечает Питер. — Тем более, что ты в таком возрасте, когда парень одержим мыслями о сексе и готов броситься на любую молоденькую сексуальную девчонку.

— Есть такое… Мне нужен секс хотя бы раз в неделю. А без него я начинаю буквально сходить с ума и становлюсь нервным и злым. В такие моменты мне все равно, кого трахать… Лишь бы кого-то…

— В этом нет ничего критичного. Но что касается твоей ситуации, то ты вполне мог поделиться с нами своей историей. Мы бы с ребятами выслушали тебя и выразили поддержку.

— Знаю, но я боялся показаться слабым и быть осужденным за то, что вытворял Мэтт.

— За такое нельзя осудить, Блейк. Ты не виноват, что твой брат связался с этой дрянью. Да и он тоже не причем. Просто Мэтту не повезло связаться с дурной компанией и тем ублюдком Уэйнрайтом. И ему вряд ли кто-то объяснял, что может произойти, если ты хотя бы выкуришь пару косячков.

— Но я виноват в том, что не смог уследить за ним и вовремя спасти его. Если бы я сделал это, то мой брат сейчас был бы жив. Он был бы рядом. Мы были бы вместе .

— Наркоману можно помочь только тогда, когда он сам хочет вылечиться. Я так понимаю, Мэтт не хотел лечиться и завязывать с этим дерьмом. А раз так, значит, все попытки помочь ему вернуться к нормальной жизни были бы тщетны.

— Он считал, что может в любой момент бросить, если захочет. Иногда демонстративно выбрасывал всю эту дрянь, дабы доказать, что ему это под силу. И когда я наивно начинал верить, что он взял себя в руки, Мэтт снова начал нюхать и колоть себе ту наркоту.

— Может, он и хотел, но ему некому было помочь, — предполагает Даниэль. — Никто не мог оплатить его лечение в клинике, ибо оно очень дорогое. Да и не факт, что он не начал бы принимать наркоту даже после успешного лечения.

— И я это понимал . И от собственного бессилия впадал в отчаяние. Я был готов пойти на все, чтобы помочь брату. Даже грабануть какой-нибудь банк или богатенькую семейку.

— В любом случае об этом не надо было молчать, — уверенно говорит Эдвард. — Даже если ты чувствовал вину.

— Да и вообще, о любой проблеме нужно говорить вслух, — добавляет Питер. — Иногда проблем можно решить лишь с чьей-то помощью.

— Знаю, но даже если бы я пошел на улицу просить милостыню, мне все равно не удалось бы найти и малюсенькую долю денег для лечения, — задумчиво отвечает Блейк. — Да и если бы Мэтт узнал о них, то спустил бы все на наркоту… Он мог перевернуть весь дом верх дном, чтобы найти хоть немного бабла… Особенно в состоянии ломки…

— Мы понимаем.

— Все это реально сводило меня с ума. Однако после классной ночи с какой-нибудь девчонкой или после пары выпитых стаканчиков жизнь всегда становилась лучше. Все плохое забывалось… И мне нравилось это чувство… Нравилось быть в полном беспамятстве. Не думать о том, что мой брат болен, а я не могу ему помочь. — Блейк резко выдыхает. — Правда, утром все хорошее заканчивалось… Похмелье, желание сдохнуть… Агрессивный братец, который в очередной раз переворачивал весь дом верх дном и искал бабки…

— Это всего лишь временный эффект. Поверь мне. Алкоголь и секс не решат твои проблемы. Ничего не изменится, если ты захочешь спрятаться в кусты с надеждой, что появится какая-нибудь фея крестная и взмахнет волшебной палочкой, чтобы все в миг наладилось.

— Знаю, но мне нужно было расслабиться. А иначе бы я уже давно рехнулся и кого-нибудь прибил. Например, Мэтта. Как бы сильно я ни любил его, иногда у меня реально было желание придушить этого парня.

— Понимаю.

— Все это нереально сложно… — жалуется Блейк, проведя рукой по лицу. — Удивляюсь, что я до сих пор не рехнулся…

— Гладя на тебя, мне казалось, что у тебя было все, а твоя жизнь была нереально классной. Я был уверен, что ты – сыночек богатых родителей. И удивлялся, что ты захотел устроиться на работу. Но предполагал, что тебя могли заставить пойти работать.

— Ой, да какой там… — тихо усмехается Блейк. — Быть богатым сыночком – лишь плод моего воображения. На самом деле я – обычный парень, выросший в приюте вместе с братом-близнецом, который погиб при таких ужасных обстоятельствах.