Отец парня. Ты моя страсть - Елена Смелина

class="p1"/>Солнце бьёт прямо в глаза, и я морщусь, но не двигаюсь. Внутри пусто. Даже боль ушла, оставив только звон в голове. Как будто что-то оборвалось и теперь просто не звучит.

Часы на стене тикают, но стрелки словно не двигаются.

Я не могу понять – утро ли, день, вечер. Всё смешалось в одну вязкую, бесцветную массу.

Мне хочется позвонить кому-нибудь, но я не знаю – кому.

Мама с папой в санатории, и я не могу сказать им это. Сергей далеко. Рома…

Имя режет горло. Я прикусываю губу, чтобы не выдохнуть его вслух.

Я не помню, как прошёл день.

Солнце двигалось по стене, потом потухло. Шум за окном сменился тишиной. И где-то между этими сменами света я перестала ждать. Не потому что поверила – потому что устала.

Когда стемнело, я закрыла окно.

В квартире пахло пылью и холодным чаем. Я легла на кровать, не раздеваясь, и впервые за долгое время не плакала. Просто смотрела в потолок и думала: если боль – это то, что доказывает, что мы живы, значит, я всё ещё жива.

Глава 60

Месяц пролетел незаметно.

Лето сменила осень – не ярко, не золотом, а просто чуть более холодным ветром по утрам, более тёплой курткой на плечах и листвой, которая еще держится, но уже готова сдаться.

Я еду в университет в утреннем вагоне метро.

Не в толкучке – время выбрала специально, чтобы не касаться людей. Руки в карманах, взгляд в окно, где темнота туннеля мелькает, как пустые кадры.

За этот месяц я научилась жить так, чтобы никто не трогал самое больное.

Снаружи – спокойно. Внутри – тихо, как в комнате, где выключили звук.

Метро выносит меня наверх.

На ступеньках университета кто-то смеётся, кто-то пьет кофе, кто-то ищет глазами кого-то нужного – всё как всегда. И я – тоже здесь. Как будто вернулась в жизнь, которая не ждала меня, но и не отвергла.

Света стоит у входа – шарф вокруг шеи, волосы собраны, лицо спокойное.

Она изменилась. Не внешне – внутри.

Мы не говорили об этом прямо.

И не нужно.

– Мы опаздываем, – напоминает она, когда я подхожу.

Тон мягкий, без упрека. Просто факт.

– Знаю, – отвечаю я так же спокойно.

Мы заходим в здание вместе.

И тишина между нами уже не неловкая. Она – как поддержка, которую не надо объяснять.

В аудитории я сажусь у окна.

Свет ложится на парту, стекло чуть запотевшее из-за перепада температуры. Преподаватель что-то пишет на доске, студенты листают конспекты.

А я смотрю на улицу.

И вижу, как с ветки падает первый жёлтый лист. Один.

Слушаю лекцию, но слова падают мимо – как зерно на асфальт.

Тетрадь заполнена строчками, написанными автоматически – я не помню, как выводила их.

После пары Света предлагает пообедать.

Мы сидим в столовой, деревянные столы, пластиковый шум подносов, запах тушеных овощей.

Запах – слишком сильный.

Внутри будто что-то переворачивается.

Я откладываю вилку, делаю глоток воды.

– Ты опять не ешь, – мягко замечает Света.

– Не хочется, – отвечаю.

И сама слышу, что это неправда.

Она молчит. Раньше Света суетилась, оправдывалась, пыталась быть удобной.

Теперь – просто сидит рядом. Она меняется. Это видно во всём: в осанке, в волосах, даже в том, как она смотрит – прямее.

Я отворачиваюсь к окну – и в этот момент слышу шаги.

Сергей.

Он не приходит на пары. Не в аудитории.

Но всегда оказывается рядом.

– Привет, – произносит он спокойно.

Не спрашивает «как ты».

Кладёт на стол свернутую вдвое бумагу.

Я узнаю печать.

– Это справка о прохождении стажировки. Я оформил, чтобы тебе не нужно было бегать по кабинетам.

Я смотрю на него.

Он стал другим – взрослее и строже, меньше лишних слов, глаза темнее.

– Спасибо, – говорю тихо.

Он кивает.

Без улыбки, но мягко.

– Если что – я на связи.

И уходит.

Так же тихо, как появился.

Света смотрит ему вслед.

Я тоже.

У неё в глазах – не жалость. И не ревность.

Скорее… понимание того, что мы обе не знаем, что с этим делать.

Она медленно выдыхает.

– Он держит всё внутри, – замечает она тихо, не для того, чтобы объяснить – просто констатирует. – Я не знаю, как он это выдерживает.

Я смотрю на бумагу у себя в руках.

– Мы все что-то держим, – отвечаю.

И впервые за этот месяц мне хочется выдохнуть.

Но где-то под рёбрами очень тихо, едва уловимо, тянет болью.

И запах тушеных овощей снова поднимает тошноту.

Я иду домой пешком.

Не потому что так надо – просто не хочу ни транспорта, ни людей. Хочу идти. Двигаться. Не думать.

Осень пахнет мокрым асфальтом и холодными листьями.

Дворники сгребают желтые кучки к бордюрам. Город живёт своей жизнью.

А я – просто иду.

Думаю о Сергее.

О его спокойном голосе. О том, как он сказал «я на связи» – и не стал ждать ответа.

О Свете.

О её взгляде – внимательном, слишком понимающем.

О нём.

Имя внутри – как шершавый край бумаги: едва коснёшься – режет.

И вдруг – мысль.

Тихая. Простая. Никуда не деть.

Задержка.

Я останавливаюсь.

Как будто город соскочил с рельсов.

Считаю дни.

Молча. Пальцами, в уме – всё равно одно и то же.

Нет.

Не может быть. Не сейчас.

Делаю вдох. Он рвётся, как будто внутри что-то сжали.

Это стресс. Просто стресс.

Нервы. Недосып. Так бывает.

Я поднимаюсь в аптеку. Не помню, как решила.

Колокольчик звенит слишком ярко.

– Здравствуйте. Чем помочь?

– Тест.

Голос – чужой.

– Какой?

– Любой.

Пакет шуршит в руках. Пальцы почти не чувствуют.

У подъезда скамейка.

Я сажусь.

Коробочка лежит в ладонях.

Обычная. Простая. Но смотрю на неё, как на точку, из которой расходятся две разные жизни.

Ветер шуршит листьями.

Где-то смеются дети. Солнце режет глаза.

А я просто держу эту коробку.

И знаю: через пять минут мир перестанет быть тем, каким был вчера.

Глава 61

Сергей

Совещания тянутся, как резина. Доклады, цифры, подписи. На столе – три стопки: «срочно», «вчера» и та, на которую уже не хватит сил. Телефон вибрирует бесконечно. Я ловлю себя на мысли: как он это держал? Как успевал жить – и ещё управлять всем этим?

Я закрываю глаза