Игра в недоступность - Моника Мерфи

– Не мне, – абсолютно искренне говорю я.

– Хм, ну ладно. Значит, у нас обеих на повестке дня распутство. – Натали уже собирается снова нырнуть в шкаф, но в последний момент я останавливаю ее, схватив за руку.

– Только чтобы не все было… навыворот. Я хочу выглядеть мило, но сексуально.

– Мило, но сексуально. – Она кивает. – Ясно.

Порывшись как следует в шкафу и отвергнув кучу нарядов, мы наконец находим то, что нужно. Для Натали – кремового цвета корсет с цветочным принтом (вместо бретелек у него сатиновые ленты, и он завязывается на плечах), джинсы и ее любимые коричневые сандалии.

Для меня – кружевной белый топ с рукавами-буффами до локтя и глубоким V-образным вырезом. О, а еще он укороченный. И завязывается сзади на шее. Шикарно, но при этом сексуально. Откровенно, но ничего лишнего.

В пару к нему я достаю свободные черные брюки, которые подчеркивают высокий крой топа. Когда я примеряю свой наряд, у Натали практически глаза из орбит вылезают. Она не сводит с меня глаз.

– Нокс просто сдохнет, – тянет она. – Все парни сдохнут, увидев тебя. – Я встаю перед зеркалом в полный рост. Натали подходит сзади и приподнимает мне волосы. – Сделай хвост.

Я качаю головой:

– Нет. Надо распустить, чтобы они были прямые и длинные. А вот ты сделай хвост.

Натали зачесывает волосы наверх, и я киваю в знак одобрения.

– Мы им покажем, что они упускают.

Я смеюсь в ответ на ее слова, но смешок даже мне самой кажется каким-то безрадостным, так что я замолкаю.

Неужели именно это мне и хочется сделать? Показать Ноксу, что он упускает? В конце концов…

Это ведь я ушла от него.

20

Нокс

Поверить не могу, что Кэм уговорил меня прийти в эту дыру.

Мы в баре «У Логана», и, хотя обычной толпы нет (в конце концов, на дворе вечер вторника, самый скучный день на свете), народу все равно прилично. Как по мне, даже слишком много. Большинство посетителей почему-то спортсмены, кое-где попадаются девушки.

Слава богу. Сегодня я совершенно не в настроении отбиваться от прилипчивых женщин.

Несмотря на толпу я сижу один за высоким столом, поцеживаю пиво и мрачно глазею на всех, кто смеет хотя бы посмотреть в мою сторону, не то что подойти. Потому никто ко мне и не подходит, что меня полностью устраивает.

Единственный, кому хватает храбрости со мной разговаривать – тот самый козел, который меня сюда притащил.

– Ты ведешь себя как мудак, – беззлобно ухмыляется Кэм и с грохотом ставит бокал на стол.

Я пялюсь на него и искренне надеюсь, что мой взгляд передает бушующую внутри меня злость.

– Это ты меня сюда притащил. Я же сказал, что не хочу никуда идти.

– Мне пришлось тебя притащить. Я подумал, тебе надо обстановку сменить. – Он качает головой. Наверняка вспоминает, каким мрачным я был на тренировке и после нее, когда мы вернулись в квартиру и он совершил главную свою ошибку – задал, как ему казалось, очень простой вопрос.

– Какая муха тебя укусила?

Тут я ему все и выложил. Ага, во всех подробностях. Рассказал и о том, как страстно мы с Джоанной тискались в кабинете библиотеки, причем дважды. Как я пошел за ней в уборную того самого изысканного заведения, где мы теперь сидим, в прошлую субботу. Если я что-то и опустил, то только потому, что забыл, но, если честно, когда речь идет о Джоанне Саттон, я помню каждую мелочь.

Даже то, что меня раздражает.

Самое чудесное в Кэме то, что он меня даже не осудил. И не сказал, мол, гони бабки. Он меня выслушал, кое-что предложил, я отверг все его идеи, и тогда он наконец объявил, что мне надо выбраться из дома.

И притащил сюда.

Большая ошибка с его стороны.

Я люблю веселиться и всегда с радостью подыграю. Потому что я такой на самом деле. Люблю вечеринки, люблю болтать и флиртовать. Мне нравится знакомиться с новыми женщинами, на полную катушку включать очарование и убеждать их, что я не так плох. Я ведь и правда не плох. Я прекрасно понимаю их чувства и переживания, и их… кхе-кхе… удовольствия. Если с кем-то замутил, всегда прослежу, чтобы девушка кончила, даже если она знает, что это всего на одну ночь. Всегда прослежу, чтобы после секса ей было комфортно и приятно, даже если я вынужден буду отвергнуть ее.

И ведь никто никого не отвергает в полном смысле этого слова. Я обставляю все так, что это у меня проблема, а не у них. Это я не могу вступить в постоянные отношения, это я вечно ищу утех на стороне и не хочу связываться с одной женщиной надолго. Это я всегда куплю девушке выпить, разговорю и, если повезет, сделаю так, чтобы она почувствовала себя особенной.

Сегодня вечером все не так. И уж тем более все не так с Джоанной.

С ней я испытываю вину за свое поведение. Ну не хотел я, чтобы Дерек знал, что мы проводим время вместе, что такого? Он ведь явится за деньгами и будет прав. Я только-только дал самому себе слово и уже готов все бросить.

Достаточно только подумать о Джоанне, и внутри у меня все скручивается узлом. Есть я тоже не могу – мысль о еде вызывает у меня отвращение, а такого, черт побери, никогда не случалось. Зато я могу пить, чем и занимаюсь с тех самых пор, как мы явились в бар больше часа назад.

Иными словами, я уже хорошо набрался и вот-вот окончательно напьюсь.

– Я бы пил дома, а так я пью здесь. По-моему, смена обстановки не помогла. – Я отхлебываю пива и ставлю стакан на стол. – Вообще.

Кэм забирает у меня стакан, заработав от меня возмущенный окрик. Потом оставляет меня за столом (без пива, в компании своего практически пустого бокала) и уходит прочь.

Я хватаю бокал, подношу к губам и одним махом допиваю, запрокинув голову. Морщусь, ощутив вкус разбавленного алкоголя.

Виски. Отвратительная штука.

У входа начинается какая-то движуха, и я понимаю, что кто-то, видимо, вошел в бар. Народ в зале начинает переговариваться – с каждой секундой все громче, и я, насторожившись, поворачиваю голову.

Атмосфера в баре меняется, сгущается от напряжения, и, клянусь, по коже у меня бегут мурашки. Я потираю шею, наблюдая, как толпа медленно расступается перед двумя модными, эффектно одетыми девушками.

Я с трудом сдерживаю стон. Обе они мне